Лица их засияли от счастья. Отец и дочь молча растворились в объятиях друг друга, слившись в единый мир, полный нежности и любви. Душа старика, прожившего девяносто два года, наконец-то обрела покой. Он страдал полжизни, а понадобилось меньше минуты, всего лишь одно мгновение, чтобы он получил долгожданное прощение и ему отпустили грехи. Лиза и сын Дирижера понимали, что они здесь лишние. Успокоившись, что все пошло по плану, они удалились из комнаты, оставив наедине старика с его
Раз в неделю в хосписе проводился совместный медицинский обход врачами разных специальностей во главе с опытным профессором. Врачи вереницей проходили в апартаменты гостя и осматривали его. Затем покидали комнату и собирались в холле, где доктора подводили итоги осмотра и докладывали о дальнейших лечебных планах. Консилиум в каждом случае добирался до самой сути, коллеги обменивались мнениями и советами, решая дальнейшую совместную тактику ведения больного. Врачебную процессию замыкала старшая медсестра Татьяна, которая сразу фиксировала срочные назначения. Холлы в день осмотра были переполнены шумом от передвижений медперсонала, как старшего, так и младшего.
Когда врачи скрылись в очередных апартаментах, на пост подошла старшая медсестра Татьяна, чтобы передать своим подчиненным медсестрам распоряжения. Овчарка была сверхорганизованна, любила порядок и дисциплину во всем. Она всегда помнила, кому что поручила, и требовала полного соблюдения своих указаний. Татьяна не допускала ситуаций, когда кто-то из персонала нарушал ее схему: менялся дежурствами или перепоручал свои дела. При возникновении путаницы или неразберихи Овчарка впадала в ярость. Ей не хватало терпения выяснять, кто виновен в несоблюдении должностных обязанностей. Кому она поручила работу, с того и спрашивала.
— Вот лист назначений, — сказала Татьяна, протягивая листок бумаги одной из медсестер. — Сделаете внутримышечные уколы в шестой и одиннадцатой комнате. Ирада, в четвертой и двенадцатой надо поставить капельницы.
Татьяна с деловитым видом, надев очки, делала заметки в блокноте и раздавала указания. Обернувшись к Лизе, она добавила:
— Старику из десятой совсем плохо. Займетесь его водными процедурами.
— Олегу Валентиновичу хуже? — насторожившись, поинтересовалась Лиза. — Что говорят врачи?
— Отметили, что у него эйфория, — ответила старшая медсестра. — Но мне кажется, близок его час. Несет полный бред. Заверяет, что к нему приходила дочь.
— Или кто-то из пищеблока, — шепнула Лизе на ухо, стоящая рядом Ирада.
Лиза встревоженно окинула взглядом напарницу. По настоянию сына Дирижера история с посудомойщицей должна была быть тайной, чтобы никто из персонала не сболтнул чего лишнего и случайно не выдал правды старику. «Откуда она только узнала? — задумалась Лиза. — Я никому ничего не рассказывала. Неужели Соня не смогла удержать язык за зубами?»
— Пока сестра-хозяйка в отпуске, ее обязанности распределяем между собой, — продолжала давать указания старшая медсестра. — Так, Лиза, смена белья в третьей, а Ирада в седьмой.
— Может, лучше я в третьей? — попросила Ирада.
— Не поняла! — Овчарка грозно посмотрела поверх очков. — У вас какие-то проблемы с мадам Элеонорой?
— Нет-нет. Хорошо, я в седьмой, — испуганно согласилась Ирада, ощутив на себе тяжелый взгляд Овчарки.
Врачи вышли из апартаментов и заполонили холл. Татьяна поспешила присоединиться к дискуссии. Как только Овчарка удалилась на безопасную дистанцию, Лиза дернула Ираду за руку и тихо спросила:
— Говори, откуда знаешь про пищеблок.
— Видела, как вчера сначала ты, а потом посудомойщица Соня зашли в комнату к дедуле, — сказала Ирада, прищурив глаза. — Чем вы там занимались?
Лиза опустила голову и промолчала.
— Можешь не говорить, — обиженно произнесла Ирада, махнув на Лизу рукой. — Я уже начинаю догадываться.
Лиза очень хорошо относилась к Ираде. Хоть за ней ходила молва, что она болтает без умолку, но сплетницей назвать ее было нельзя. И, как показывал опыт, она умела хранить секреты. Доверившись, Лиза вкратце рассказала ей всю историю.
— Здорово вы придумали. Обман во имя спасения души, — прониклась сочувствием Ирада. — Тяжело было наблюдать за муками бедного дедули. Хоть помереть теперь ему не страшно будет, ведь душа его обрела покой. А чего скрывала? Могла бы и раньше рассказать.
Ирада надула щеки и демонстративно показала Лизе, что оскорбилась.
— Ну не обижайся, — сказала Лиза. — Хочешь, я возьму седьмую комнату на себя?
Ирада обрадовалась и радостно кивнула:
— Кажется, ты нашла к этой стерве подход.
Лиза взглянула на напарницу и добавила:
— Ты только никому про посудомойщицу.
— Нет, нет. Я могила.
Первым делом Лиза пошла в апартаменты к Дирижеру.
— Как самочувствие, Олег Валентинович? Как спалось? — спросила Лиза.
Но можно было и не спрашивать. Ответ был очевиден без слов. Счастливый дед лежал, вытащив костлявые худые руки из-под одеяла и дирижируя ими в воздухе.
— Прекрасно! — ответил старик, мурлыкая себе под нос мелодию.
— Я рада за вас. — Лиза улыбнулась, как она умела, одними только глазами.