Элеонора величественно двигалась среди толпы, чувствуя себя при этом как рыба в воде. Большое количество публики ее вовсе не смущало, напротив, было видно, что она наслаждается восхищением окружающих. Она была настоящей звездой вечера, которая сияла своим собственным неотразимым светом. Будучи центром внимания, вокруг которого все вращалось, она не просто принимала комплименты и овации, она их собирала, как цветы на лугу. Ловила завистливые взгляды, которые ее только возбуждали и веселили. Никто не мог поверить, что такая роскошная женщина, полная красоты и энергии, по воле судьбы очутилась здесь. В таком унылом месте, как хоспис, где обычно сгущаются тени смерти. Разве таким царским особам свойственны мещанские недуги? А в глазах Элеоноры Аринской читалась великая история жизни, полной испытаний и побед, которые сделали актрису такой, какой она была сегодня, — Королевой среди обычных смертных.
Вечер был в самом разгаре. На танцполе одни пары кружились в ритме музыки, сливаясь в одно целое, а другие, разбившись на компании, уединялись в уголках зала, отдаваясь глубокомысленным беседам о жизни и любви, о работе и искусстве. Некоторые гости продолжали трапезничать, наслаждаясь вкусными блюдами и благородными винами. Казалось, что время остановилось, создав неповторимую обстановку радости и счастья.
Лиза держалась в обществе медсестры Ирады, но не упускала из виду фигуру доктора Бородина. Он стоял в окружении гостей и персонала, ведя непринужденные беседы. Лиза ждала первого шага от него как от мужчины, надеялась, что он проявит интерес и подойдет. Но этого не происходило. Лиза думала: «Хм, нерешительный какой. А что, если первый шаг сделаю я? Что здесь такого? Вон Элеонора сама предложила третьему мужу руку и сердце. И ничего. Пора менять стереотипы».
Выбрав удачный момент, Лиза подошла к доктору Бородину.
— Доктор, потанцуем? — спросила Лиза, чем сразу обратила на себя внимание рядом присутствующих дам. Больше всех удивилась такому смелому поступку мадам Конь.
— Э-э-э простите, Лиза, — ответил Бородин, запнувшись от неожиданного предложения. — Но я вынужден отказаться от вашего приглашения.
— Вы не умеете? Ничего страшного, я тоже не очень хорошо танцую.
— Почему же, — возмутился доктор Бородин. — Умею. Очень даже.
Разворачивающаяся между молодыми людьми сцена разожгла любопытство мадам Конь. Она не сводила глаз с доктора и медсестры.
— Тогда почему мы не можем потанцевать? — уточнила Лиза.
— Э-э… просто я не танцую с несвободными женщинами, чье сердце принадлежит другому.
Лиза стояла пораженная, не веря своим ушам. Злость бурлила в ней. От обиды ее щеки залились ярким румянцем. Она не могла поверить, что этот напыщенный докторишка отказал ей. Вернее, отказался сражаться за нее, легко и равнодушно приняв, что она принадлежит другому. «Слабак, — прошипела Лиза про себя. — Даже не пытается бороться за меня».
Тогда Лиза гордо вскинула голову и, холодно посмотрев на Бородина, произнесла:
— Ну и что, что я несвободна. Разве это повод обходить меня стороной?
Между тем доктор Бородин предпочел промолчать и продолжал невозмутимо стоять, как каменная статуя.
Лизе показалось, что все ее мечты о светлом будущем с доктором Бородиным рухнули. Она была полна решимости претворить в жизнь свое решение, которое приняла накануне. Прояснить все недоразумения, высказать Бороде, что он ошибается, что она совершенно свободная женщина. Ее не останавливало даже то, что мадам Конь и ее свита будут свидетелями этой беседы. «Сейчас или никогда. Это последний шанс, чтобы что-то изменить», — подумала Лиза. Взяв себя в руки, она уже открыла было рот, как в этот миг директор хосписа взял микрофон и громко объявил:
— Белый танец. Дамы приглашают кавалеров.
— Доктор Бородин! — восторженно сказала мадам Конь, заливаясь громким ржаньем, оголяя белоснежные зубы. — Мое сердце абсолютно свободно. Пойдемте танцевать.
На этих словах доктор Бородин взял под руку мадам Конь и повел ее на танцевальный паркет. Продолжая заливаться громким ржаньем, мадам Конь кружилась в танце с доктором Бородиным. Он не слукавил. Доктор в действительности был искусным танцором. Бородин вел свою возрастную партнершу в вихре вальса с таким мастерством и изяществом, как если бы танцевал с первой леди. Подопечные мадам Ковальчук обменялись изумленными взглядами и устремили взоры в сторону Лизы, которая застыла в оцепенении. Ее сердце терзали боль и обида. Она думала: «Ах, вот оно как! Значит, пожилой мадам Ковальчук он не отказал, а меня отверг. Считает недостойной. Ну, Борода, я тебе покажу! Еще пожалеешь!»