Вова нехотя взял деньги и начал вертеть их перед лампой под потолком. Потом встал и, шатаясь, двинул к шкафу. Положив деньги в карман брюк, Вова достал икону в бумаге и протянул мне.
Теперь надо было не порвать леску. Тонкую лесочку наших взаимоотношений, не рассчитанную на такой груз. Ощутив икону пальцами, я протянул Вове руку и, зажав его сырые пальцы, начал расспрашивать про то, как мне пройти на вокзал. Это сработало. Вова мычал геометрию заклинаний — прямо, направо, прямо, налево. Его потянуло ко сну. Я приобнял его, задохнувшись перегаром, и выскользнул в щель парадной двери его конуры. Я нёс святыню. Я спас её для… для… для себя. Я дрожал от восторга. Я бежал по пустынной улице, растапливая под ногами лёд. Я запрыгнул в электричку, не купив билета. В своих руках я держал драгоценность. Но на билет денег у меня не осталось.
В Киеве приходилось бывать часто, но до Киево-Печерской лавры ноги не доносили. Со съёмок в кабак, из кабака на соревнования, а там и хохлушку прихватишь на Крещатике, не осознавая в честь, чего он так назван. Но, мимоходом заглянув в Собор Софии Киевской, где творили художники и режиссёр нашей кинокартины Игорь Масленников, я обалдел от мозаичных росписей стен, сверкающих первозданным золотом. Христиане считали, что золото это слёзы Божии. А одна хохлушка — Олэся как раз и предложила, вместо кабака, пройтись в Лавру и полюбоваться Днепром. А что не пройтись, не полюбоваться? Прекрасный, величавый Днепр пленил и успокоил наш кипящий греховными помыслами мозг и мы решили спуститься на экскурсию в пещеры. Каково же было наше удивление, когда среди могил святых отцов мы увидели гроб былинных героев Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алёши Поповича. Сказки превращались в реальность, былины — в сегодняшний день. «О, связь времён! О дней погибших урна!» (М. Волошин «Звёздная корона»).
Одно из редких чудес, не погубленное большевиками — Ростовские колокольные звоны. Занесла меня туда судьба во время путешествия по Волге. Батюшки мои, светы! И что же это за ангельские звуки. Тогда их демонстрировали без связи с церковными службами, как концертные программы для иностранных (если сильно повезёт, то и отечественных) туристов. Ярославль, Углич, Ростов Великий казались кукольными городками с кукловодами-экскурсоводами, показывающими чужие, украденные игрушки, не всегда знающие их предназначение. Местные фарцовщики уже поднаторели в сборе и перепродаже икон иностранцам, вели себя осмотрительно и осторожно. Менты им в этом помогали, но на столичных кагэбэшников нарваться они побаивались — тут срок светил нешуточный. В деревнях к тому времени иконы все вымели и найти что-то самому было сложно. Но перекупить у фарца красивую икону дело не безнадёжное. Цены они заламывали потолочные. Если на вывоз в Париж и продажу в магазин на рю Дарю, выгоды не теряло. А для дома, для семьи советскому инженеру и, даже, доценту — было не по карману. В Ярославле мне предложили в 1976 году икону с образом «Воскресения Христова» за триста рублей. Я подумал, подумал и… отказался. Денег таких у меня не было. А московские пацаны — взяли. В Палехе и Мстёре в восьмидесятых художники, лудящие на советский манер шкатулки, из-под полы уже начинали писать иконки по старым образцам. Но в то время, к новоделу было брезгливое, не религиозное отношение.
Что есть Икона? Икона — зримый образ Бога, зримый образ Святого. Они там, Бог знает где, а их зримый образ с нами. Иконой любоваться — грех, образу на иконе нужно молиться, просить помощи, просить прощения. Через поиск икон я пришёл к их познанию, пониманию. Узнал о периоде иконоборчества в истории церкви, когда на Вселенском соборе служители церкви спорили о правильном исполнении веры в богослужениях, позволении использовать иконы в церквях, о канонах при иконописании образов Святых. Первый образ, по преданию, был запечатлен на плате, которым Христос утёр свой лик — Спас Нерукотворный. Образ на плащанице, в которую завернули снятого с креста Спасителя. Через это познание я пришёл в церковь, понял и почувствовал силу общей молитвы — Литургии. Испытал состояние катарсиса в молитве, когда необъяснимо струятся из глаз слёзы просветления, сострадания Христу и всем ближним. Слаще этого состояния для меня в этом мире ничего не было.
