Личная коллекция предметов искусства коренных народов Америки и горячее любопытство помогли Теве получить должность космографа при дворе короля Франциска и звание
В 1614 году Хаклют познакомился с Сэмюэлом Перчасом – священником церкви Святого Мартина на холме Ладгейт-Хилл в Лондоне, недалеко от собора Святого Павла. Шестой ребенок торговца шерстью из графства Эссекс, Перчас тоже был одержим сказаниями об экзотических странах. Составленный им сборник рассказов о путешествиях «Наследие Хаклюта, или Пилигримы Перчаса. История мира в рассказах о морских странствиях и путешествиях к дальним землям, совершенных англичанами и не только» (Hakluytus Posthumus, or Purchas his Pilgrims, Contayning a History of the World, in Sea Voyages, & Lande Travels, by Englishmen and others, 1625) стал классикой на века. Однажды Сэмюэл Кольридж уснул, читая составленные Перчасом описания дворца Кубла-хана, а проснувшись, написал свою знаменитую поэму о стране Ксанад. Вскоре после кончины Хаклюта Перчас выкупил все его книги о путешествиях в экзотические страны, в том числе и Кодекс.
Кодекс хранился у Сэмюэла Перчаса на протяжении шести лет, до его смерти в 1626 году. Его сын, которого также звали Сэмюэл, не разделял отцовского интереса к далеким краям – его гораздо больше увлекала работа в саду на заднем дворе: он написал первый подробный справочник о пчеловодстве. Кодекс он сплавил жившему неподалеку на Флит-стрит юристу и антиквару Джону Селдену. Один из его современников рисует неотразимый образ Селдена: «Он был очень высок, полагаю, под два метра ростом, с точеным овальным лицом, не слишком большой головой, длинным, слегка скривленным на сторону носом и выпуклыми глазами (серыми). То был истинный Поэт». Книгочей Селден вел безмятежную жизнь в просторной квартире на верхнем этаже адвокатской палаты Иннер-Темпл. Там этого «человечного, учтивого и обходительного гуманиста» навещали собратья по любви к поэтическому искусству, такие как Джон Донн. Там же Селден овладел пятнадцатью языками, в том числе арабским и «эфиопским», а в перерывах между чтением знаковых юридических трудов и встречами с графиней, роман с которой продолжался всю его жизнь, он сочинял эссе в поддержку права человека на развод и на переодевание в одежду противоположного пола. Там, в этой квартире на верхнем этаже, Кодекс и обрел новое прибежище, где в сухости и благодати пролежал следующие двадцать два года. Уважение Селдена ко всем культурам было чем-то необычным и даже исключительным, поэтому, когда он скончался в возрасте 70 лет, судьба его библиотеки, насчитывавшей 8000 книг, среди которых был и Кодекс Мендосы, повисла в воздухе.
К счастью, душеприказчики Селдена передали его коллекцию в Бодлианскую библиотеку в Оксфорде, доверив ценные книги заботам библиотекаря Томаса Барлоу. Будучи доцентом метафизики в Королевском колледже Оксфордского университета, Барлоу с большим энтузиазмом взялся за эклектичную сокровищницу Селдена – эти книги до сих пор хранятся в так называемом «крыле Селдена». Правда, вскоре Барлоу столкнулся с некоторыми трудностями на профессиональном поприще: довольно быстро стало ясно, что каталогизация коллекции Селдена легко может стать делом на всю жизнь. Во избежание этого марафона Барлоу оставил должность библиотекаря.
С наступлением XVIII века и более категоричной Викторианской эпохи Кодекс предали забвению, он перестал кого-либо интересовать. Книжные собрания Бодлианской библиотеки страдали от влаги и даже морозов. Когда-то ее основатель Томас Бодли запретил разжигать в библиотеке огонь в целях безопасности – не один посетитель скончался от болезней, подхваченных в этом храме знаний, где царил ледяной холод.
