После визита Стейна Ван Юаньлу получил плату еще от нескольких посетителей. В 1908 году молодой француз Поль Пеллио, в отличие от Стейна хорошо знавший древнекитайский, забрал из пещеры 30 000 книг и рукописей, большая часть которых теперь хранится в Национальной библиотеке Франции. Среди его многочисленных трофеев оказались буддийские джатаки, или притчи IX века, написанные на прежде неизвестном согдийском языке, на котором некогда говорили на территории современного Таджикистана. Благодаря фотографической памяти он запомнил тексты многих свитков, оставшихся в пещере. Их количество и древность были настолько поразительны, что парижане сурово критиковали Пеллио, называли его лжецом и выдумщиком, а привезенные свитки – подделкой, пока Стейн однажды не опубликовал результаты собственных изысканий, послужившие неопровержимым доказательством правдивости рассказов Пеллио о китайской пещере.
Свитки и ксилографические книги, увезенные участниками нескольких немецких экспедиций, нашли приют в Берлинском этнологическом музее. Впоследствии их ждало немало испытаний. Во время войны их прятали в трех соляных шахтах, а после разделили между Восточным и Западным Берлином. Наконец, в 1989 году уцелевшие тексты (многое за долгие годы оказалось утеряно) разошлись по нескольким государственным учреждениям Германии.
Зажиточный двадцатисемилетний японец граф Отани был настоящим буддистом. Он навестил Вана накануне Первой мировой войны и выкупил у него 369 свитков, но, вернувшись на родину, оказался втянут в денежный скандал и продал свою коллекцию, разделив ее между Китаем, Кореей и Японией.
В 1914 году русский исследователь Сергей Ольденбург выкупил около 300 свитков, которые теперь хранятся в Институте восточных рукописей в Санкт-Петербурге.
В 1915 году живший в Шанхае датский телеграфист Артур Соренсен решил вернуться домой в Копенгаген, по пути заехав в пещеры Могао. Он купил у Вана четырнадцать свитков эпохи династии Тан. Так они оказались в Королевской библиотеке Дании, и до 1988 года, когда свитки наконец были внесены в каталог, на них почти не обращали внимания.
Даже после всех разграблений в Китае осталось 16 000 рукописей, 8000 из которых были спасены в 1910 году усилиями чиновника из Министерства образования Пекина по имени Фу Баошу.
Ван жил в Могао, в небольшом жилище прямо напротив библиотечной пещеры до тех пор, пока не скончался в 1931 году в возрасте восьмидесяти трех лет. Историки одновременно восхищаются им и осуждают его – прямо как того коренастого венгра, который появился в его жизни в 1907 году. В 1943 году Стейн осуществил свою мечту – пересек границу Афганистана и доехал на джипе до столицы страны. Правда, замерзнув в Кабульском музее, он подхватил простуду, его здоровье пошатнулось, и он скончался в американском посольстве в возрасте восьмидесяти лет. Его могила в Кабуле заросла сорной травой.
Инкунабулы – книги, появившиеся на заре книгопечатания, до 1500 года. Инкунабулист – человек, коллекционирующий инкунабулы или интересующийся ими.
Оксфордский толковый словарь английского языка, издание 1933 г.
Я вырос на инкунабулах – на слове, а не на самих книгах. Мой отец часто говорил о них, но никогда не находил их, прочесывая прилавки на Портобелло-роуд, где, казалось, знал каждого лоточника в лицо. Самая старинная книга в его коллекции была опубликована в 1543 году. По сравнению с настоящими инкунабулами – младенцами в колыбели книгопечатания, этот текст – скорее уже сделавший первые шаги карапуз.
В моем юном воображении такие «книги в пеленках» окружал ореол уникальности, как лунный камень, о котором все говорят, но который нечасто увидишь своими глазами. За всю жизнь мне довелось лицезреть их всего пару раз – под стеклом в галерее Британской библиотеки. Будучи книготорговцем, который работает в сетевом магазине, я сомневаюсь, что когда-нибудь получу аффидевит, необходимый для того, чтобы мне разрешили взять драгоценную инкунабулу в руки. Я так и не смог зарегистрироваться на сайте Британской библиотеки, застряв на этапе, когда мне предложили выбрать из выпадающего меню название организации, к которой я принадлежу. Варианта «Другое» там, к сожалению, не было. Кружок правил дорожного движения – вот единственный клуб, в который я вступал когда-либо (в 1961 году, если быть точным), но этой элитной ассоциации, символом которой служит рыжая белка, обладающая непревзойденными навыками распознавания опасности на дороге, в списке предложенных не было.
