Если предложение не успевает за спросом, само собой, цена растет. В противном случае она падает. Но средняя стоимость внушительного пакета акций может быть достаточно высокой для того, чтобы операция принесла неплохую прибыль даже при снижении курса. Неделю ценные бумаги Turp не подавали признаков жизни, а потом рванули вверх. Дойдя до уровня 56 и 58, они выбились в фавориты по торговому обороту. Эти бумаги тут же стали притчей во языцех. Их обсуждали на всех углах и во всех газетах. Шли разговоры о том, что Американская скипидарная компания имеет все шансы превратиться в процветающий концерн. Сама же компания, словно доказывая истинность подъема скипидарной промышленности, начала увеличивать на долю цента стоимость галлона продукции каждую неделю. Когда акции доросли до 60, у Уолл-стрит появился повод взглянуть на них попристальнее. Ни для кого не было секретом, что этот рост идет не просто так. Обычная манипуляция не в силах подбросить курс на три десятка пунктов за четыре недели. Это лишь служило еще одним доказательством гениальности манипулятора.
Гринбаум и его партнеры стали объектом любопытства, восхищения и зависти со стороны многих. В их адрес даже посыпались упреки в том, что они специально занижали цены на бумаги, чтобы «заморозить» ничего не подозревающих акционеров и «потерзать» первых отважных покупателей. Публика начала думать, что «скипидарные» акции – весьма многообещающий актив, а Гринбаум со товарищи желали нажиться в одиночку.
На это члены правления синдиката покаянно улыбались, но комментариев не давали. Изредка Гринбаум, не устояв, хитро подмигивал, когда эта тема всплывала в беседе. Старый Айсидор Вехслер бросал по сторонам многозначительные взоры, становясь удивительно похожим на Наполеона III. Молодой Боб Линдхейм преисполнился собственной важности. Моррис Штайнфельдер поправился на 15 фунтов. А Розенталь, обожавший всех похлопывать по плечу, отказался от этой привычки, словно ожидая подобного признака одобрения уже в свой адрес.
Как-то Шарп пригласил Гринбаума к себе. Назавтра молодой Эдди Лазарус с демонстративной заносчивостью предложил пари (10 против 5 тысяч долларов). Суть была в том, что он уверял: на протяжении года на ценные бумаги Американской скипидарной компании начислят дивиденды. Пресса тут же начала прикидывать: каков будет их размер и когда ожидать этого знаменательного события. Брокеры, на голубом глазу уверяя клиентов, что информация из «самых достоверных источников», называли самые разные цифры. Через пару дней тайные брокеры Шарпа вслух предположили, что в ближайшие два месяца объявят о выплате 1,75 процента дивидендов на сотню тысяч акций Turp. И курс на них тут же подпрыгнул до 66,75. Теперь на них вели охоту все, кому не лень. Так Шарп создал необъятный рынок для «скипидарных» бумаг. На старте 144400 акций по не имеющей спроса цене в 30 долларов оценивались на бумаге в 3 432 000 долларов. Теперь же это были активные акции, уходившие по 65 долларов с суммарной стоимостью 7 442 000. Потрясающий результат для пары недель манипуляций. Выдержке Шарпа можно было только позавидовать. Он ни словом, ни жестом не показывал, что планирует продавать. Остальные члены пула встревожились: уж не поддался ли он собственной жадности, и подумывали, не выйти ли из игры. Акции, пылившиеся в их сейфах, стали вызывать досаду. Они знали, какие злые шутки порой выкидывают судьба, политика и фондовый рынок. Вдруг сегодня-завтра какой-то неистовый анархист расправится с президентом Штатов или произойдет еще что-нибудь столь же жуткое?! Рынок может мгновенно обвалиться, и тогда 4 миллиона бумажной прибыли, причитающейся синдикату, превратятся в пыль. Один за одним они подходили к Гринбауму с просьбой поговорить с Шарпом.
Интуиция советовала Гринбауму не делать этого, но он пренебрег этим советом и отправился к Шарпу. Пару минут спустя он вышел к своим компаньонам вполне довольным, сказав им, что все под контролем. Упомянул он и о том, что Шарп не в духе, как случается всегда, когда одна из его лошадей проигрывает на скачках. Цена акций колебалась от 60 до 65. Снова возникло затишье. Брокеры не тревожились. За время роста это происходило на отметке 40, 48 и 50. Публика по-прежнему с аппетитом скупала «скипидарные» акции, даже при падении до 60 или 59. Уолл-стрит была уверена, что они поднимутся снова до 65. Оптимистичное настроение общественности и убедительная работа Шарпа играли на руку синдикату. Наблюдавшие за ростом этих бумаг со стороны были уверены, что они поднимутся минимум до 90. Шарп по-прежнему торговал акциями, но продавал вдвое больше, чем приобретал. В ходе операции колоссальный пакет набранных им акций потихоньку таял. Назавтра великий манипулятор планировал приступить к продаже акций пула.
