Остается привести некоторые соображения относительно датировки завершения труда Львом Диаконом. Лев, нужно думать, рано стал увлекаться исторической тематикой. Первые книги его сочинения почти полностью состоят из речей, которые напоминают школьные работы по риторике. Речи Никифора Фоки, Льва Фоки, патриарха Полиевкта — это ученические упражнения на исторические темы: их использовал Лев, начав писать «Историю». Но когда он решил приступить к своему труду? Об этом мы можем судить по введению. Тяжелые годы гражданских войн и поражений в Болгарии, потеря некоторых завоеваний, совершенных Цимисхием, шаткость положения правительства Василия II — вот та обстановка, в которой Лев приступил к написанию своего груда. Это вторая половина 80-х годов, вернее, время после поражения византийцев в 986 г., когда сам Лев едва избежал гибели. Вряд ли раньше этого времени Лев мог начать писать «Историю». Последнее событие, которое упоминается в «Истории»,— землетрясение 26 октября 989 г. Известие о том, что Василий II в течение шести лет восстановил поврежденный во время землетрясения купол церкви св. Софии, может быть сочтено поздней вставкой. Лев ничего не пишет о капитуляции Варды Склира (11 октября 989 г.) и о его судьбе, о продолжающихся восстаниях Фок; ничего не знает он и о крещении Руси (Лев считал, что русские оставались язычниками). Сообщая во введении, что люди ожидают конца света, Лев имел в виду 992 г. Он пишет при этом в форме будущего времени, значит он составлял свой труд раньше 992 г. Другое соображение, о котором уже была речь: «История» написана в таких тонах об императоре Василии и его матери, в каких невозможно было писать после блестящей победы над болгарами в 991 г. Вот эти два аргумента (вместе с представлением о росах как о язычниках) и дают, как мы полагаем, подлинный terminus ante quem 990-991 гг. Именно тогда Лев прекратил писать свой труд; вероятно, перечитывая его, он нашел, что ни переделать его, ни опубликовать в период правления Василия II невозможно. Вместо «Истории» он стал сочинять энкомий.
Что касается вставки относительно восстановления купола церкви св. Софии и замечания, что после разгрома мятежа Варды Фоки «наступило глубокое спокойствие» (X, 9), то можно думать, что Лев Диакон, просматривая свой труд, сам приписал эти строки. К «Истории» Льва Диакона нельзя подходить как к труду, опубликованному тотчас после написания. Он был закончен около 990 г. и долго находился у автора, так как предать его гласности при жизни Василия II писатель не мог решиться.
Личность Льва Диакона развивалась под воздействием его окружения, воспитания и характера образования. Все это, несомненно, оказывало большое влияние на работу историка, определяло его видение явлений, отбор фактического материала, оценку событий, характеристику деятельности отдельных лиц и активности народных масс, самую политическую тенденцию труда.
Хотя Лев и принадлежал к господствующей прослойке общества, резко отделяя себя от черни, он сознавал тем не менее свое личное бессилие, невозможность серьезно влиять на ход событий, исполняя поручения патриарха, а затем императора. Делать карьеру при василевсе, в прочность власти которого Лев не верил, он остерегался. Только впоследствии, убедившись в устойчивости власти Василия II, он написал и произнес в его честь энкомий, чувствуя себя уже более уверенно и, очевидно, надеясь на дальнейшее продвижение. Но во время написания своей «Истотории» Лев придерживался позиции пассивного наблюдателя. Во введении к труду писатель дает представление о своих философских взглядах. Основу его мировоззрения составляет некая глобальная бинарная оппозиция: с одной стороны, ход времени, стечение обстоятельств, ϕορα του χρονου και των πραγματων, сила вещей, космических и природных явлений, произвольные действия обладающих властью лиц, а с другой стороны — приниженный объект этих сил — человечество, пассивное перед довлеющими над ним могучими и непреодолимыми факторами. Вся «История» Льва пронизана этой мыслью. Эту силу времени и обстоятельств Лев Диакон обозначает именем античной богини Тихи — судьбы. Человечество бессильно перед ней — даже такие могучие правители, как Никифор, Цимисхий и Святослав, подвластны ее капризам.
Отношение этой глобальной силы к человечеству и составляет предмет истории, которая должна сохранить в памяти людей картины как космических и природных явлений, так и образцы деятельности подвластных Тихи правителей, которые, учитывая примеры прошлого, должны приносить пользу, а не бедствия своим подданным. Целые главы посвящает Лев Диакон влиянию космических явлений на положение людей. Ничего христианского эта философия Льва не содержит.
