Белла сидела прикованная цепями на сгнившем деревянном полу и наблюдала за тем, как волны бушуют. Вдаль, неизвестную никому, ее несла та самая посудина. Она не сопротивлялась. Не могла. Сильная качка в тюремном трюме ощущалась еще сильнее, чем на палубе, корабль носило из стороны в сторону, мачта скрипела и содрогалась под мощным порывом уставшего мчаться сквозь бескрайние воды морей.
Дементоры летали вокруг корабля, как падальщики, следя за тем, чтобы кто-нибудь из немногочисленных, безрассудных заключенных не задумал осуществить свой желаемый побег, выпрыгнув из иллюминатора в открытое море. Хотя кому из них нужно искать безрассудства?
Несколько дней длилось это путешествие от лондонского порта по морям, до Азкабана после того, как суд вынес свой приговор о пожизненном заключении в волшебной тюрьме. Они не останавливались в своем пути ни на секунду.
Беллатрисе все эти дни неуклонно казалось, что корабль плавал по кругу. Она ни раз видела карту, которую на собрания Пожирателей Смерти приносил Родольфус, и судя по ней добраться до острова, где находился Азкабан можно за максимум полдня.
Корабль захлестнуло волной, и Беллатриса упала с колен на пол, чуть не придушив себя цепями. Судно чуть не перевернулось в очередной задорной игре шторма и моря, раздался скрип и писк в самом конце трюма, с криками очнулся Барти Крауч младший, а вслед за ним хором восклицать стали остальные.
-Мама! Мама! Освободи меня! Я не виновен! Я не пытал их! Это все они! Я не виновен!
Хлопок оповестил всех о том, что Крауч больше не вымолвит ни слова.
-Уймись! — голос надзирателя больше напоминал крик разъяренного зверя. — Закрой рот или мне привести тебе Дементора в соседи?!
Крауч тихо захныкал. Послышался звук закрываемой камеры и бряцанье цепей. В трюме стало тихо.
С той поры, как Беллатриса навсегда распрощалась с твердой землей, как силуэты суши исчезли в бездонных морях, ее трясло как проклятую. Когда их грузили на корабль, как товар, она пыталась сопротивляться, рыпалась как вытащенная из водоема рыбешка, но ее кинули в трюм. Родольфус в своих докладах всегда посвящал их Пожирателей Смерти, что до Азкабана добираются лишь на метлах. Оттого она видела, после того как вынесли главный в ее жизни вердикт, как ее грузят на метлу, а она через пару мгновений полета над морем спрыгивает с нее в бушующее море и исчезает.
Оказавшись в корабле, она растерялась.
Свою узкую камеру в корабельном трюме она исследовала вдоль и поперек. Ни единой лишней щели, ни одного слабого замка, который можно было бы сломить сильным толчком. Ее трясло как в горячке, когда в первый раз пришел стражник в сопровождении Дементора. И не осознавая, что делает, она толкнула его и выскочила вон.
Ее побег длился ровно одну секунду, когда решетка, за которую зацепилось ее платье, привлекла ее к себе назад грубым движением. Надзиратель, который даже не упал, а лишь выронил миску с ее съестным глухо рассмеялся, обнажив железные зубы и кивнул на разбросанные по полу ошметки ее пищи:
-Сегодня останешься без ужина.
И молча махнув рукой Дементору ушел.
Беллу затрясло еще сильнее, когда она была вынуждена собирать с грязного пола хоть какие-то куски и пихать себе в глотку. В глазах помутнело. Она думала, что вздрагивает от холода и прижалась плотнее к сухим балкам стены, но тут внезапно пришедшая в голову мысль парализовала ее:
«Это все страх. Дементоры подчиняются Темному Лорду… в тюрьме не будет так опасно, потому что они знают, кому мы служим… они не тронут нас…»
Тяжело дыша она отвернулась к стене, сжимаясь. Ее затошнило, закачало в страшном припадке слабости. Вырвало подле иллюминатора, весь пол ее камеры был заляпан, так что и ступить было некуда.
С мучениями она озлобленно спрашивала про себя: почему их не могли доставить до тюрьмы трансгрессией, облегчив жизнь и себе, и осужденным Пожирателям Смерти? Неужели их спутники наслаждались дальней поездкой? Беллатриса чувствовала как атмосфера ненависти ко всему происходящему исходила от всех, даже от Дементоров, которые пожирали остатки хорошего у всех членов команды, даже у надзирателя, который казался самым невозмутимым, самым угрожающим, и самым безрадостным из всех. Хотя быть может в жизни вне корабля он был нормальным человеком, а тут Дементоры, которые голодали среди этого холодного и безрадостного океана, душили в нем личность.
После попытки ее побега, заранее запланированной стать неудачной, цепями ее держали даже когда никто не совал нос в ее камеру. Это практически лишало ее возможности принять удобное положение. Из рукава торчало голое запястье, где вместо очерченной метки Темного Лорда сияла черная гематома.
Тело в цепях ныло от боли. Каждое движение заколдованные кандалы воспринимали как попытку высвободится и душили сильнее. Ей приходилось замирать. Без всякой нежности Белла смотрела на горящий на ее левой руке синяк, не смея мечтать, чтобы там появились очертания другие. Она не помнила, как получила его, но знала — это было в те времена, которые стали для нее роковыми.
