Это было так давно — то, как она пытала Долгопупсов, случайных людей, неслучайно изменившими путь ее жизни в резко противоположном направлении. Она даже не особо помнила их лиц, помнила лишь фанатичные до жизни мольбы. Их лица для нее были кровавыми масками без черт человеческих.
Пытая она действовала механически, ее разум прояснялся лишь от одной фразы — «Темный Лорд пал!». Прояснялся лишь для того, чтобы подсказать очередную идею для издевательств. Издевательств над мракоборцами и собственной душой. Слова рвались наружу, она кричала, боролась, но никто не говорил ей обратного. Хотя она и по-детски верила, что любое событие по-настоящему произойдет, только если в него окончательно поверить, но оно все же случилось, хоть она из всех сил яростно не верила.
Темного Лорда больше не было. Он исчез, как утренний туман исчезает и оставляет лишь влагу на листве. Оставив горе и боль для своей преданной сторонницы.
Волшебный мир молчал, и Темный Лорд тоже. Эта тишина незнание и страх кругом — вот что больше всего пугало Беллу и больше всего заставляло поверить в то, что Темный Лорд исчез. Навсегда… как и она исчезла в океане, стоило лишь суду велеть наказать ее за попытки развеять ложь.
Утомленное море угомонилось и Беллу перестало качать из стороны в сторону. Она поднялась на ноги, трепыхаясь всем телом, зацепилась за стену руками, пытаясь балансировать, но ноги были слабы, она упала на колени. Сердце ее нервно бухало, холод тыкал в нее ледяными иглами дрожи. Ветер, кажется, стал выть тише, когда послышались глухие шаги по доскам. Надзиратель снова шел сюда вместе с Дементором, грохот ключей на его поясе слышался как спасительный звук, но Беллатриса насторожилась.
Когда ее камера, наконец, распахнулась, в полуоткрытую дверь сначала просунулся нос надзирателя, а затем он сам. Его лицо с крупными чертами напоминало морду кабана, при наличии густых, завитых как у Сальвадора Дали усов - это только усиливало подозрения. Глаза круглые как монеты со звериной злобой выкатились во взгляде колдунью. Он злобно прохрипел:
-К стене! Поднялась!
Лютый взгляд надзирателя, казалось бы, из-за силы злобности мог поднимать подозрительные предметы, уничтожать спасительные инструменты для побега. Хотя, как тут сбежишь? При погрузке на корабль у нее отобрали все, обыскали все карманы. Даже носовой платок, даже гребень для волос был изъят, не говоря уже о волшебной палочке. Однако Беллатриса послушно поднялась на ноги, прижавшись к стене. Цепи отхлестали ее по животу, будто что-то неладное заподозрив в ее движениях. Белла рыкнула от боли, рефлекторно сгибаясь пополам.
-Еще одна недовольная?! — закричал надзиратель, смотря с равнодушием на слабые попытки Беллы усмирить боль. — Как причинять боль — так это вы сильные! И как сбегать по дороге в тюрьму, так тоже! А как выдержать некоторые неудобства, — надсмотрщик с отвращением осмотрел пол заляпанный отходами организмами Беллы и сплюнул на пол, — так мы не можем, нам больно, нас тошнит. Но ничего, мадам, ваше последнее и невероятно изнурительное путешествие скоро закончится. — Его тон плавно перешел с злобного на язвительный. — Мы уже почти приплыли. Еще пара миль, не беспокойтесь. Надеюсь, ваш хозяин прописал вам отваги прожить на новом месте хоть недельку!
Надзиратель расхохотался как гиена и повернулся к выходу, взмахнув рукой. Его елейное почтение, удивительно, но не вывело Беллу из себя. В камере тут же появился Дементор, швырнув принесенный поднос прямо в центр рвотной массы. Цепи ослабли, и Беллатриса упала чуть ли не туда же, куда и подношение Дементора.
Хлеб и вода. Вот все на что она может надеется. Три раза в день они все получали только одну порцию и только такую. Скисший и засохший глотки жизни, который тут же извергались ее желудком из-за сильной качки. Но все же ей очень хотелось есть, до безумия желалось. Надеясь на то, что эта еда останется в ней и принесет ей хоть слабое насыщение, Белла кинулась к ней, без омерзения, облизала блюдце, языком пытаясь найти крошки, а в стакане воды — хоть каплю застоявшейся влаги. Не повезло. Посуда вскоре исчезла по волшебству. Белла облокотившись о стену, закрыла глаза, и ее безвольно закачало в такт волнам. Вдали ей показалось, что раздался крик морской птицы.
Беллатриса слабо надеялась, что прием пищи успокоит ее, избавит от дрожи, но ничего не изменилось. Ее тело, будто маятник реагировало на приближение конечной точки, и ей становилось все хуже. Словно их окруженное туманом судно медленно, но верно держало курс в раскрытую пасть страшного монстра.
Свеча в лампаде над головой тихонько содрогалась от морской волны. Обычно она ярко горела, но вдруг резко погасла и вновь магически разгорелась. Беллатриса вскричала от ужаса, зажав себе рот, забиваясь в угол своей корабельной клетки. Мгновение в темноте довело ее до исступления, а свет не избавил от мук. Ее крик глухим эхом раздался в ее голове, она уткнулась в колени и разрыдалась как напуганный ребенок.
-Что тут творится? — грозный голос надзирателя раздался чуть ли ни над ее ухом
