Стоять на ногах Белле было еще тяжелее, чем раньше, ей приходилось держаться за стену, чтобы дрожащие ноги не позволили ей упасть. А зачем она стояла у стены, ей было неизвестно. Она не узнавала саму себя, будто бы ее собственная душа решила покинуть ее раньше, чем Дементоры отберут ее.
Хотя Белле казалось, что она смирилась с предстоящей гибелью собственной души она испуганно побледнела, расслышав скрип решетки. Сжимая веки и обхватывая руками свое дрожащее тело, она чуть не упала, перестав отсчитывать секунды своей жизни. Дементор плавал неподалеку, словно к чему-то подготавливаясь. Цепь, на которую была посажена Беллатриса, тихонько загремела и колдунья смолкла, разинула глаза, чтобы до мелочей запомнить каждый гнилой кирпич в ее камере. Дементор совершенно не торопится выполнить то, что должен. Он просто парил над полом, будто намереваясь остаться жить в этой камере.
-У… у-у убей меня… — истерично взвизгнув, приказала Беллатриса. — хватит уж… уже…
Как только она выкрикнула это — она услышала грохот цепей и решеток. Цепь притянула ее к стене, и она, не имея возможности сдвинуться с места, выгибала шею, чтобы наблюдать за тем, как Дементор выплывает из ее камеры и запирает решетку на замок.
Цепь отпустила ее тут же, ослабила хватку и Белла, совсем не готовая к этому, рухнула на колени прямо в лужу, до крови рассекая подставленные рефлекторно ладони. Извиваясь в лихорадочном бреду, она лежала в луже и, кашляя, выкрикивала что-то исковерканное и несуществующее в человеческом языке.
Уверенная в о том, что души у нее больше нет, она кричала и билась, не понимая, что срывается с ее языка. Ей подвывал неугомонный ветер за решеткой, ее засыпало снегопадом, каплями воды, градом. Замерзая, она не переставала кричать, даже не думая о том, зачем приходил Дементор, и то, что принесенный им обед уже исчез из ее камеры незамеченный той, для которой он предназначался.
Беллатриса не подметила и то, как снег перестал падать с небес, и небо на мгновение очистилось, показав совсем слабые лучи солнца, не способные даровать тепло. Не увидела она и того, как тени полуживого света бегали по ломаному полу ее камеры. Не заметила, как свет вновь пропал, и стало так же темно. Опираясь на руках, она смотрела, как в мутную лужу стекали с ее щек слезы. Кроме своих слез, она не видела ничего.
Внезапно в стену постучали, так же сильно и настойчиво как раньше. Беллатриса от неожиданности даже подпрыгнула на месте. Стук в стену вновь повторился, она резко подползла к стене и постучала пару раз в стену, так же интенсивно и яростно. Сосед ответил стуком и она, опираясь о стену, ощутила, как бьется в ней о грудную клетку живое, человеческое сердце. Душа еще осталась при ней она прошептала совсем-совсем тихо:
-Простите меня… я больше никогда не буду так говорить… умоляю…
Взяв одну руку за другую, спрятав лицо глубже в капюшон и стуча зубами, она прохрипела:
-Иначе заберите то, что бьется в моей груди… Душа… она всегда принадлежала лишь вам…
Тихий стук повторился вновь, и Белла приставила кулак к стене, чтобы стукнуть в ответ, но отчего-то замерла, заметила на полу свое мятое одеяло и листы газеты. Очередные слова застряли в ее горле. Кулак замер в воздухе.
****
Почерневшая плесень раскрашивала мутным цветом щели в стене. Куски мха, который, наверное, из всех живых существ единственный мог спокойно обитать в Азкабане, клочьями был разбросан по полу. Дождь, который, казалось бы, никогда не прекращался, успокоился и полил снова, с такой силой, будто бы ему никогда не давали. Будто бы вечно в мире была засуха, а дождь пошел в первый раз. А иногда он превращался даже в снег.
Одеяло, которое принес Дементор в эту камеру, промокло насквозь. В этой камере его использовали вместо зонтика. Накинув ткань, как промокаемый брезент на макушку, Белла, прислонившись к влажной решетке читала. Читала последнюю книгу, которую она запомнит за свою жизнь — «Ежедневный пророк». Это было единственное развлечение в ее камере. Поэтому она вчитывалась в ее строки как никогда внимательно, воображая с ее помощью скорее то, что она забудет. Белла прочитала весь «Пророк» вдоль и поперек, вплоть до объявлений. Запомнила номера страниц разделов, помнила почти все имена из статей. Причем не специально, а просто оно как-то само по себе врезалось в память.
Перелистывая страницы, она натыкалась на фотографии Дамблдора, нового Министра Магии, Барти Крауча старшего. И когда она видела их, то ногтем тут же вырезала им глаза. И вырезала глаза всем, кого лично знала.
С тех пор как Белла узнала о том, что Дементор заберет ее душу, она засыпала два раза, а Дементор приносил ей еду ровно четыре раза. Она могла понимать сколько прожила лишь по количеству приемов пищи. И ее это пугало, пугало то, что время идет, так долго заставляя ее задумываться о том, что случится с ней, когда она лишится души. Из-за этого она не могла спать, не могла, есть, только заставляла себя это делать, потому что чувствовала, что силы на исходе.
