Испугавшись собственных мыслей, Белла залезла под новое одеяло, пытаясь согреться. И выскользнула оттуда, в панике рыская по полу камеры, под кроватью, под одеялом, под матрасом.
-Они утащили мои камни… — испуганно провозгласила она самой себе, падая на колени перед решеткой.
По всей видимости, они знали, что этими камнями она может прикончить саму себя, как-то еще воспользоваться, дабы помочь себе освободится тюрьмы любым способом.
Они могли отвлечь ее от бесполезного запретного созерцания решетки.
Они будто проникли в ее голову, просмотрели всю ее жизнь и выкрали из ее камеры все, что могло разрушить придуманный ими сценарий.
Она должна играть по правилам их игры, а не своей.
Впервые за долгое время в камерах Азкабана стало так тихо, как сейчас. Наверное эмоции заключенных сильно отличались от типичного настроения Азкабана настолько, насколько это возможно. И депрессивная сила Дементоров на них краткий миг не действовала. Возможно они совсем не задумались, как Беллатриса, зачем были созданы эти удобства. И завалились спать на мягкой перине так крепко, как не дремали десятки лет.
Ей же было не до сна. Едва согревшись под простыней, она выскочила из-под нее вон. Белла попыталась вскарабкаться на решетку, шатала ее, пихала и пинала. Пробовала сдернуть ее с петель и вырваться, но у нее ничего не получалось. В ее планах было снести решетку кроватью, но ту было невозможно сдвинуть с места, и, Беллатриса, запыхавшись, упала на пол.
Разглядывая свою камеру, она вызывала у себя в памяти, как она, уподобляясь маглам чистила ее вручную, бесцельно мучаясь и страдая. Вспомнила, как поникнув к полу чем-то болела, хотела закончить свою жизнь. И подумала без сожаления о том, что скоро история ее жизни закончится сама по себе.
Мучительно страдая от того, что так и не выручила своего Повелителя она подошла к решетке, потянула ее на себя и закричала:
-Помогите! Выпустите меня отсюда!
Ее крик эхом прокатился по всей тюрьме. Недовольные тут же повыскакивали с кроватей.
-Закрой свой рот! Дай хоть раз нормально поспать!
-Вспомнили бы свои вопли! — рявкнула она в ответ. — Гадкие твари!
Вся тюрьма проснулась очень быстро и все почти тут же восстали против нее словесно. Кричали они одно и тоже, словно были единой силой тюремного порядка, а не такими же жалкими преступниками, как она.
-Авада Кедавра! — отвечала им Белла, махая руками — Авада Кедавра!
Разумеется, никаких зеленых, убивающих лучей не появлялось. Неизвестно ждала ли действия чар Беллатриса.
-Авада Кедавра, проклятые предатели. — Рычала она. — Авада Кедавра…
Тут ее взгляд пал на стену. Подбежав к ней, она стукнула по ней кулаком, и с нее упал кусочек извести, который она запустила в решетку. Решетка загрохотала и задрожала. Стукнув в стену еще раз, она подбежала к решетке с новым куском стены, проводя по решетке, которая издавала колотящие приветливые звуки.
Она хихикнула как сумасшедшая, продолжая играть с решеткой, словно успокаивая себя так. Вся тюрьма выла от злости и негодовании и от этого. Цепи на ее руках угрожающе сжались, но она не смолкла. Даже когда цепи прижали ее к стене, не позволяя лечь, покуда она не затихнет.
Вдруг к ее камере подплыл Дементор, коснулся пальцами ее решетки. Белла тут же умолкла, замерла. Крики негодования не стихли, а она, часто дыша, про себя молила чтобы Дементор не заходил в ее клетку.
Как ни странно, но ее просьба была исполнена.
****
Утром, проснувшись от боли в боку, Белла едва могла пошевелиться, скованная болью. От вздохов из ее груди вырывался пар, закоченевшие пальцы сжимали в кулаках тонкое одеяло, которое почему-то было привязано к входной решетке. Она тихо поскрипывала от прикосновений холодных пальцев шторма. Цепи гремели, и все эти звуки под аккомпанемент ее дрожавшему, державшемуся из последних сил сердцу, заставляли Беллу в панике оглядывать свою камеру.
Она потянула привязанное одеяло на себя. В соседних камерах кричали, взывали кому-то, скуля и царапая стены. Мимо решеток плавали Дементоры и над морем, и по длинному бесконечному коридору тюрьмы, который, петляя, полз в недра мрака, в темные слепящие туннели, везде эти фигуры в темных плащах выхватывали капли, мелкие как роса капли радости из исхудавших от депрессии сердец заключенных Азкабана.
Когда покрытая волдырями рука Дементора коснулась решетки камеры Беллы, тысячи стрел боли вонзились в ее тело и попали в одно место, туда, откуда слабо выходил и проходил воздух. В груди болезненно что-то сжалось, и перед глазами Беллы поплыли стены. Кожа щипала от мороза, который она перестала замечать, задыхаясь к кровавой массе, потеряв сознание.
Очнулась она нескоро. Первое что попалось ей на глаза так это расшвырянные ветром газетные обрывки. Видимо, пока она была в обмороке их принес Дементор. Листы сдуло с подноса, те разлетелись, вымокнув под проливным дождем. Стакан воды дымился и пар, причудливо извиваясь, вылетал сквозь решетку и смешивался с вольным ветром.
