Выпив кипятка одним глотком, Белла вздрогнула от приятного чувства согревания нутра. Кусок хлеба размягчился от лежания в мерзлой тарелке похлебки, на дне которой плавали редкие зерна риса. Когда все это было съедено до самой последней крупинки она, гремя цепями, взобралась на свою койку, сжав в ладонях мокрое одеяло. Выжимая из него влагу, она вытирала одеялом свое лицо и вздрагивала, когда холодные капли воды, омывали ее замерзшую кожу. Короткий, едва существующий тут день, приближался к концу. Тучи меркли, затухал в них серый цвет, превращаясь непроницаемо черный. Туман заволок бесцветное небо, а ветер утих.
Стену, на которую она опиралась, сковал иней. А на решетке, прятавшей за собой кусок небес, прицепилась сосулька.
Слушая невольно пение шторма, Беллатриса задумалась, как бы было бы прекрасно покинуть тюрьму хоть на мгновение. Увидеть небо, не закрытое решеткой, вдохнуть прозрачного воздуха. Сделать хоть шаг, не слыша как ползут за ней цепи.
Она представляла, как идет за Волан-де-мортом по запутанной тропинке к его дому, как вдруг, за шаг до цели, сознание нарисовало ей колодец, в который она со свистом рухнула. Безумный смех людской и крики со всех сторон, она заткнула уши, чтобы из мира пропали эти страшные звуки. Тишина и Темнота. В ее душе и кругом.
-Не смей умолять меня! Пошла вон!
-Хозяин! Пожалуйста, не надо!
Но разве темнота могла бы услышать ее крики? Крики испуганного разума…
Дементор пролез в ее камеру, и от этого Белла очнулась, провалившись из одного кошмара в другой — нескончаемый, реальный. Вспышка мрачного света и страха разбудила ее. Дементор держал в руках поднос. Он неспешно опустил его на пол перед кроватью.
-Кто ты такой на самом деле? — тихо прошептала Беллатриса, смотря на то, как Дементор покидает ее камеру.
Мрачная фигура не откликнулась на ее зов, щелкнула ключом в замочной скважине. В темном коридоре, уплыв дальше, скрылся из виду.
Она обитала в камере в конце коридора. В тупике. Где лишь стены кругом… Но отчего-то еду всегда первой приносили ей. Они проходили вдоль коридора до самого конца. А потом, идя обратно, раздавали пропитание остальным.
Холодная каша с комками пропала с миски, и, Белла, и фыркая и чихая, собрала с пола газетные листы, сложив их в кучу. Спрятала под худой матрас кровати.
Теперь ее постель приветливо хрустела, когда она ложилась на нее.
Чтобы было с ней, если бы она не была заключена тут пожизненно? Какого это было — вернуться домой, переживши такое. Или если бы ее внезапно оправдали… хотя такое совершенно невозможно, и от мыслей об этом она усмехнулась.
Ладонями поправив подушку, она прислонила ее к стене, чтобы удобнее было сидеть и начала раздирать узлы в своих волосах, царапая затылок выросшими до невозможности ногтями. Коротко укоротив их зубами Белла, впрочем, не ощутила радости, выплевывая их на пол. Ее волосы с момента роковой стрижки отросли до лопаток, и теперь Белла могла спокойно закрывать ими замерзающие ночью уши.
Закутываясь одеялом и стуча зубами от холода, она вспомнила о родном доме и спрятала лицо в коленях. Она воскрешала в памяти не тот старинный особняк, где она обитала с Родольфусом Лестрейнджем, а другой, свой воистину родной дом, в который она стремилась всегда — небольшое поместье посреди лесной чащи…
Вспоминала Волан-де-морта, то, как давным-давно они бывали там вместе. Как наяву, на краткий миг, совсем того не ожидая, ощутила объятия его рук, тепло его тела и тяжело вздохнула, закрыла глаза и потянулась к его эфемерным губам для поцелуя.
Но лишь коснулась стены. Вспомнила реальность и собственными слезами смыла всю правду.
Перед ее глазами, хохоча, плясали тени, которые говорили, что Темного Лорда все равно нет.
И даже если он и действительно остался жив, сколько еще лет пройдет до тех пор, пока он вернет себе прежнюю силу? Ее и всех остальных наверняка убьет либо тюрьма и их тела выбросят в море… либо их души заберут Дементоры, и, когда он придет за ними, они не узнают того, ради которого они отдали свои жизни.
А она не узнает того, кого любила всю свою жизнь…
Слезы печалью смывали в ее глазах слабый огонек надежды. Красные, шершавые от мороза руки ее обхватили собственные плечи. Ветер заскулил, поддерживая ее в эмоциональном горе, волнами морскими избивая прибрежные скалы.
Отчего-то она подумала о птицах, которые могли бы вполне лететь над этим морем в дальние страны, пересекая это безликое море. Ей представлялись огромные стаи могучих, крылатых существ, гордо летевших над водой, захлебывавшихся в соленой, тухлой влаге. Ветер сдирал с них перья, а тела обгладывал океан, вкушая, как изысканное вино, горьковатую кровь погибших птиц…
Прикрыв глаза, Белла улеглась на свою постель, сжимаясь в комок. Одеяло едва прятало ее от холода, и тот со всей силой лупил ее. Она стучала зубами, будто от страха перед силой стужи, которую гнал вперед ветер. Ветер тихо завывал, облака купались в тумане и морской прохладе.
