Он задержался там подольше, размышляя, звонить ли доктору или надеяться, что помутнение само пройдёт. Мужчина повёл малыша в ванную комнату умываться, терпеливо ждал, пока Чезаре расскажет ему свои сновидения, почистит зубы смешным дракончиком-щёткой, наденет приготовленную с вечера одежду. Вдруг он услышал, как внизу закричала Чиара, что-то упало и покатилось.
– Я сейчас. Малыш, подожди минутку. Постарайся натянуть вот этот носочек, а я вернусь и проверю, какой ты молодец.
Джорджио сбежал по лестнице, ругая себя за то, что тянул время и оставил жену одну. Он не забыл закрыть калитку, которая защищала сына от падения вниз, и уже через мгновение был на кухне.
Чиара сидела на полу, растирая ступню. В стороне от неё лежала укатившаяся кастрюля.
– Сколько раз я должна повторять Чезаре, что мелкий конструктор надо убирать из-под ног! Когда он научится! Это так больно, ещё как специально валяется уголком вверх! – возмущалась девушка.
– Чиара, всё хорошо?
– Да чего хорошего, мне больно! И я, наверное, разбудила его криком, не бывать нашему спокойному завтраку. К счастью, хоть не на поющего зайца наступила или на пожарную машину с сиреной. Иди уже поцелуй меня, Джорджио Манчини! – капризно выпалила девушка, и он обнял её, благодаря Вселенную и в то же время скрывая непрошенные слёзы.
Через полчаса Джорджио уже звонил доктору и договаривался о встрече.
– Я одна пойду, – Алёна уже два часа сидела в доме у Ясны, не пожелав даже снять куртку.
– В который раз тебе говорю – не пущу. Давай с мужиками, чтобы подстраховаться, – Ясна упёрлась кулаками в расплывшиеся бока, тем самым занимая побольше места.
– Ты мне ещё предложи в полицию пойти. Вот они меня ждут! – Алёна сделала такое выражение лица, что стала на мгновение копией своего дяди. Упрямая.
– А Мишка тебя не ждёт? Ради этого всё и затеял, закроет тебя на замок.
Разговор длился в подобном ключе уже очень долго, ни одна из женщин не желала уступать. Повисла длинная пауза. Ясна подошла к печи и подкинула дров – мороз снаружи крепчал.
– Ты бы домой зашла, переоделась, отдохнула… От тебя больницей пахнет! – всё это время хозяйка еле сдерживалась, чтобы не закашляться. Она чувствовала запах спирта и антисептиков, хотя ничего такого в её доме не было. Наверняка одежда и даже кожа Алёнки пропитались медицинскими ароматами насквозь.
– Да как ты не понимаешь! – обозлилась гостья, вскочив на ноги. – Наотдыхалась я уже! Это ты сидела спокойно, пока твой Алекс с собаками на псарне спал, верила во всём мужу. У меня в голове не укладывается, как можно быть такой беспечной матерью! Не позвонить, не проверить! Да муж тебя сломал, как марионетку, подчинил своей воле! А я за Васей побегу, меня уже ничем не испугать!
Такого Ясна никак не ожидала от обычно добродушной и приветливой племянницы. Алёна попала в самую больную точку и внутри Ясны разгорался огонь возмущения, она готовилась защищаться. Но племянница и рта не дала ей раскрыть.
– Если через три дня не вернусь – посылай мужчин. Только не хочу я, чтобы Мишка ещё кому-то зло причинил! Я одна пойду, по-хорошему. При сыне он мне ничего не сделает. А если убьёт – обещай, что о Васечке позаботишься, как о своём.
– Ты прекрати со мной прощаться! Давай я тебе лучше оружие дам. Хотя ты и стрелять-то не умеешь. Я с тобой пойду, – решилась Ясна.
– Вот ещё. Не хватало, чтобы ты животом рисковала, не позволю, – Алёнка наконец жалобно заплакала и обняла Ясну. Успокоившись, она добавила: – Я безоружная пойду, как есть. Миха всегда говорил: «Кто ко мне с ножом придёт, тот от него и погибнет». Я по-женски. Обещай мне за Васеньку. Обещай!
– Обещаю, – глядя ей в глаза, ответила Ясна, мягко разжимая побелевшие пальцы подруги, намертво вцепившиеся в ворот её платья.
***
Колян не торопился возвращаться в деревню. Он ходил меж домов поселковых, разглядывая, как по уму у них всё устроено, – панели солнечные, колодцы незамерзающие. Дома опрятные, один другого краше. В поселении был один парень, Артём, в прошлом году Руслан приютил его с семьёй. Он научился вырезать из дерева, и дома украсили резные наличники и подоконники. Всё это напоминало сказку.
Что-то в этих домиках глубоко затронуло струну его заржавевшего сердца. Отшельник, опытный боец, повидавший на своём веку столько зла и боли, что не каждый сможет вынести, вдруг на мгновение замечтался о тёплом, уютном ужине внутри такой вот избушки, чтоб в печи трещали дрова и повсюду витал запах домашней еды. И женщина, тёплая, живая. Вот как Алёна.
Он вздохнул, отбросил глупые сантименты и побрёл назад в их разбитую холостяцкую избу.
***
Едва за Алёной закрылась дверь, Ясна как подкошенная повалилась на кровать. Ей было неудобно показывать свою слабость перед несчастной девушкой. Алёна – вот кто оказался в настоящей беде.
