Чиара начала думать, не беременна ли. Купила несколько тестов, отчего у деревенского аптекаря оживилось лицо – завтра каждый третий будет косо смотреть на неё, а через неделю Джорджио начнут поздравлять со скорым прибавлением. Она делала проверки регулярно и результат всегда оказывался отрицательным.
Возможность забеременеть случайно физиологически сводилась к нулю – супруги принимали все меры предосторожности. Тем не менее тошнота сводила Чиару с ума. Она посетила гинеколога, эндокринолога, гастроэнтеролога, но всё без результата, только бесчисленные счета за медицинские анализы и визиты.
– Возможно, это психосоматическое, – предположила Элис. Кроме биологии, она очень любила медицину и психологию и много читала на эти темы.
– И в чём же истинная причина? Меня воротит от всего происходящего в мире? – скептически отреагировала Чиара.
– От самой себя! – предположила бабушка Лючия, после чего Чиара пару дней читала аффирмации на принятие своей души. Манипуляция не помогла, и девушка предположила, что, может, это реакция на проблему во взаимоотношениях с матерью? Присутствие в доме Лючии давалось ей с трудом, она никогда не могла расслабиться, всё время ожидая язвительную подколку или обидное замечание со стороны матери. Но если Лючию было не изменить, значит, надо было трансформировать отношение к проблеме. Так учили в ашраме. И девушка решила действовать.
⠀Вот уже два месяца, как Чиара почти перестала пользоваться компьютером: в социальные сети она и раньше не заходила, считая их ярмаркой тщеславия, а вот по форуму «Женщины в изоляции» она скучала, но дала честное слово мужу не писать туда более. Чиара нашла видеоуроки по психологии, скачала несколько книг на тему взаимоотношений с родителями и буквально проглотила их. Но практики не помогали поменять чувства к матери.
Она представляла себя на просёлочной дороге. Встречала там свою маму, просила у неё прощения, изображала её маленькой и снова благодарила, помещала её мысленно в своё сердце. Она рисовала себе сцену театра, а на ней – Лючию. Она воображала, что Лючия купается в лучах славы, а после занимала её место, чтобы разделить радость. Наконец, Чиара решила воспользоваться самым сложным способом – попросить прощения у мамы и даровать ей своё. Лючия согласилась на эксперимент.
Отправив Элис на прогулку с Чезаре, женщины устроились у огня в гостиной.
– Человек, которого я хочу простить, – моя мама Лючия, – начала Чиара, глядя в глаза матери.
Лючия поджала губы и никак не выглядела располагающей к контакту.
– Я прощаю тебя за то, что бросила меня. Я прощаю тебя за то, что оставила нас с отцом и ушла. Я прощаю тебя за то, что ты выбрала не принимать на себя ответственность быть матерью, и я вынуждена была расти без тебя.
В комнате повисла тишина, лишь дрова весело потрескивали в камине.
Чиара закрыла глаза, не в силах выдержать взгляд матери.
– Теперь ты должна поблагодарить меня и сказать, что освобождаешь, – девушка начинала чувствовать себя глупо, словно это было нужно только ей.
– Я не могу, – коротко ответила Лючия. – Я ни в чём не виновата.
Такого ответа Чиара не ожидала. Всю жизнь она держала в себе обиду и не могла найти сил говорить о ней. И вот когда она решилась – мать так спокойно отказывается помочь. Хотя как вообще можно было ожидать иного? После того как Лючия бросила собственную дочь…
– Зачем ты вообще сюда приехала?! – гневно спросила Чиара мать. – С ребёнком не помогаешь, только гнобишь Элис и меня. Тебе доставляет удовольствие обижать меня даже после того, что ты сделала? Теперь хочешь присутствовать в моей жизни и отравлять её?
– Мне страшно, – честно призналась Лючия. – Я боюсь заболеть и умереть в одиночестве. Я никому не нужна, Киара. Я многое переоценила за прошлую изоляцию.
– Так ты сама виновата в том, что одинока! Если бы не оставила папу тогда и не бросила меня, сейчас бы у тебя был защитник и верный друг! – Чиара никогда не говорила так с матерью, словно кто-то другой выплёвывал ранящие слова из её рта.
– Ошибаешься, дорогая. Он просто забрал тебя у меня. Ты ничего не знаешь: ни как он подкупил всех судей, ни как вышвырнул меня на улицу, когда я пробовала облить кислотой очередную его молоденькую любовницу, ни как заключил меня в клинику для психически больных, ни как меня избивали его охранники, когда я пробовала пробраться к тебе тайком и открыто, силой. Дальше забора с его доберманами я никогда не могла попасть.
