Мифологическая пространственная разметка мира находила свое отражение в местоположении синтоистских храмов. Места, где, как считалось, происходили те или иные эпизоды «священной истории», были отмечены строительством синтоистских святилищ. Причем, в отличие от буддийских храмов, это могли быть и самые «примитивные» святилища, возведение которых не требовало особых трудозатрат. Такое святилище могло быть оформлено с помощью стоящих на горе ворот «П-образной» формы (тории, эти ворота символизируют петухов на насесте, которые кукарекали в надежде выманить Аматэрасу из пещеры). Или же это мог быть священный камень (символический заменитель горы — считалось, что божества могут спускаться на вертикально расположенные объекты), окруженный веревкой-симэнава (для того, чтобы Аматэрасу не могла вернуться обратно в пещеру, вход в нее был закрыт такой же веревкой). Точно так же оформлялось и священное дерево. В случае же, если синтоистский храм все-таки возводился, то он представлял собой сравнительно небольшое деревянное сооружение, в котором никаких молений не проводилось (все синтоистские церемонии проводятся под открытым небом). Такой храм был предназначен не столько для верующих, сколько для самого божеств. Он служил для того, чтобы сохранять в нем храмовую святыню (синтай — «тело божества»). Очень часто в качестве таковой выступало бронзовое круглое зеркало — символ солнца (бывало, что здесь покоился меч, копье, драгоценный камень — антропоморфных изображений божеств синтоизм этого времени не знает). В обычное время увидеть синтай было нельзя, и только в праздники створки алтаря, за которыми оно было сокрыто, могли распахнуться для его обозрения (во многих храмах синтай находился в особом ящичке и никогда не предъявлялся).
Мы имеем возможность наблюдать некоторые синтоистские храмы в их первозданном виде. Дело в том, что главные храмы (такой как, скажем, родовой храм правящего рода в Исэ) было заведено перестраивать раз в двадцать лет. Рядом со старым храмом отстраивали точно такой же новый, а прежний после этого сносили. В этом действе нашли отражение как практические соображении (через двадцать лет дерево в японском климате приходит в ветхость), так и ритуально-магические — циклическое обновление миропорядка один раз в поколение. Кроме того, могло играть свою роль и соображение о технологической преемственности: перестройка раз в двадцать лет обеспечивала передачу мастерства от одного поколения строителей к другому.
Поскольку каждый род имел свое божество-прародителя, а каждая местность также находилась «в ведении» какого-либо божества, то в стране было огромное количество синтоистских храмов и кумирен. Согласно «Идзумо-фудоки», в девяти уездах этой провинции находилось 399 синтоистских святилищ (буддийских храмов — 11, причем в четырех уездах буддийских храмов не было вовсе).
Помимо сакральной разметки мира существовала и другая, имевшая прямое отношение к функционированию государственного аппарата. Это административное деление страны, которое было заимствовано из Китая. Как уже отмечалось, территория Японии была разделена на округа (до:), провинции, уезды и села. Сравнительно небольшая площадь территориальных административных единиц, хорошо налаженная доставка распоряжений двора (возможная ввиду разветвленной сети дорог и почтовых станций) создавали возможность для достаточно эффективного управления страной.
Следует, однако, также иметь в виду огромные отличия, которые реально существовали внутри этого административного деления. Мы имеем в виду не только отличия в стиле жизни, происходившие вследствие природно-хозяйственных особенностей того или иного региона, но и отличия, носившие статусный характер и имевшие прямые следствия для населения. Иными словами, место проживания было непосредственно связано с правами и обязанностями его обитателей.
