Наименее многочисленную группу составляют в
Многие действия правящей элиты раннеяпонского государства становятся понятны только исходя из вышеописанной системы ценностей.
Как уже говорилось, ранние правители Японии (Ямато) назывались обычно по местоположению своего дворца. До конца VII в. каждый новый правитель селился в новом дворце. Поскольку непременным предикатом божества является топоним, то легитимизация правителя происходила, в частности, через строительство нового дворца в новом месте. Исходя из изложенного, можно с большой степенью вероятности утверждать, что это было вызвано желанием перенести на правителя магическую силу божества-покровителя той местности, где находился дворец.
Ранние синтоистские храмы также обычно назывались по своему местоположению, а не по имени того божества, которому они были посвящены. Названия буддийских храмов наследуют эту традицию — попытки буддийской церкви переломить ее окончились безуспешно. Прочная связь синтоистского божества с определенной местностью (их власть распространялась только на ограниченный регион) имела своим последствием отсутствие в больших количествах синтоистских святилищ в раннеяпонских столицах (Нара, Хэйан), поскольку синтоистские божества и вмещающие их храмы могут находиться только там, где они первоначально находились, и перенести их в другое место нельзя, поскольку их магическая сила ограничена пространством, в котором они находятся. В то же время буддийских храмов там находилось великое множество (напомним — в Нара они были перенесены из Фудзивара), поскольку они (полномочия будд и бодхисаттв) имеют пан-пространственный характер.
Помимо отмеченной выше связи употребляемых в антологии «Манъё:сю:» (и в других синхронных ей текстах) топонимов с мифопоэтическим восприятием мира, существует и другой важный аспект — эта антология, будучи переходной к авторскому литературному творчеству, демонстрирует, что топоним может являть собой необходимое условие для манифестации чисто лирического начала. В «Манъё:сю:» личность поэта, равно как и межличностные отношения, в значительной степени реализуются через переживание пространства.
Одной из основных тем антологии является любовь. Однако авторы антологии, в отличие от мифологическо-исторических сводов, объективируют не репродуцирующую функцию любви, о которой в стихах никогда ничего не говорится. Стихи концентрируют свое внимание на других составляющих того, что мы назвали мифологической схемой детопорождения. Мы имеем в виду встречу-ухаживание и расставание (при этом собственно соединение и ссора как таковая не становятся предметом поэтического описания).
