В 1-м году царствования Константа, греческого царя, и в 10-м Иазкерта, персидского царя, персидское войско в составе 60000 отлично вооруженных бойцов имело столкновение с исмаильтянами в числе 40000 меченосцев. Битва произошла в области Марск’. Она продолжалась три дня, так что с обеих сторон значительно уменьшилось число пешего войска. Вдруг дошло до персов известие, что подоспело к исмаильтянам подкрепление. Тогда персидское войско ночью, оставив лагерь, убежало. Утром оставшееся у исмаильтян войско пошло на них, но никого не нашло в лагере. Тогда они рассыпались наездом по лицу всей земли, предали мечу людей и скот, взяли 22 крепости и истребили все живое в них.
Но кто может описать страшные бедствия нашествия исмаильтян, которое объяло пламенем море и сушу? Блаженный Даниил заранее пророчествовал об этих бедствиях, которые постигли землю Четырьмя зверями он обозначает четыре царства, какие должны были возникнуть на земле: во первых царство Запада, т. е. очеловечившегося зверя, именно греков. Это видно из того, что он говорит: «Исторжена быша крила его и воздвижется от земли[169]». (Дан., VII). Он намекает этим на уничтожение бесовского идолопоклонства. «И на ногу человечу стал и сердце человече дадеся ему». А вот второй зверь подобен медведю, и он стал на одном месте, в Восточной стране; этим он намекает на царство Сасанидов. «И три ребра во устах его» - это три царства: персов, мидян и парфян. И это видно из того, что ему говорили: «Восстани, яждь плоти многи», как он и съел, как всем известно. «И третий зверь аки рысь: тому же крила четыре птичие над ним и четыре главы зверю»; намекает на Северное царство, на Гог и Магог и на двух их товарищей, которым была дана власть летать стремительно в страны Севера, когда наступит время. «И се зверь четвертый страшен и ужасен, зубы его железни велии, и ногти его медяны, ядый и истончевша, останки же ногами своими попираша», - этот четвертый - это явившееся с Юга царство исмаильтян, как и объяснил архангел, говоря: «Зверь четвертого царства превзойдет все царства и поест всю землю». «И десять рогов его - десять царей восстанут, и на них восстанет другий, иже превзыдет злобами всех прежних» и т. д.
Во 2-ом году Константа, внука блаженного Иракла, Валентин задумал хитростью обмануть синклит - возвести его в звание венценосца, чтоб он занимал должность полководца с венцом на голове. Он наложил на жителей города тяжелое иго повинности. К тем трем тысячам вооруженных воинов, которых привел с собой, он присоединил еще многих и опирался на них.
Тогда жители города собрались у патриарха в божьей церкви и заявили о своем желании сбросить это иго повинности. Послали к Валентину (с просьбой) снять эту повинность, но он не послушался. Был там один из вельмож, по имени Антоний. Он сказал Валентину: «Какой у них сговор или умысел, и как смели они властно требовать от тебя таких вещей? Если ты мне разрешишь, я пойду, расстрою их заговор и умысел и их водворю в своих местах, и воля твоя будет исполнена». Валентин ответил: «Иди и сделай то, что сказал». Тот взял с собой 1000 человек и стал избивать главарей. Патриарх встал с места, и сказал: «Это слишком; здесь не дозволено делать таких вещей». Антоний набросился на него, ударил по лицу и сказал: «Ступай, садись на свое место». Возмущенный народ набросился на него, схватил, потащил его за ногу на средину города и сжег на огне. Узнал об этом Валентин, и страх обуял его. Толпа тут же нагрянула на него. Вытащили из дома и, отрубив ему голову, отнесли туда, где сожгли Антония, и там же сожгли и его. Константина утвердили в царстве, а полководцем поставили верного человека, по имени Т’еодорос, из армянских князей греческой части.
Он, получив звание полководца, просил царя оказать милость тем, которые были сосланы в Африку. Особенно он просил за аспета, сына Смбата, прозванного Хосров Шумом. Усладил бог сердце царя, и он приказал перевести их в столичный город. Он принял их как любимцев царства и его сына. Смбата сделал первым спат’аром[170] среди всех спат’аров и кандидатом. А его восстановил в первоначальном звании в 5-м году своего царствования. Так же поступил он с Ваганом Хорхоруни и с другими.
Он отправил в Армению правителем некоего Т’умаса. Прибыв в Армению, он не пожелал нарушить договор, заключенный между императором и правителем мидян. Он объединил под своим руководством всех князей, отправился к правителю мидян и установил мир. Он взял у него много имущества и клятвенно обещал ему, что он свяжет Т’еодороса[171] и отправит ко двору, ибо он был правителем Армянской земли. И когда. (Т’еодорос) возвращался к армянскому войску и вступил в область Котайк, внезапно набросились на него, схватили, связали и отправили (в Константинополь), чтобы представить царю.
