Во 2-м году Константина, 23-го числа месяца Ори[179], в воскресный день утром, исмаильтяне с визгом ворвались в крепость спереди и сзади и начали резню. Многие бросались вниз и погибали. Женщин и детей спустили из крепости, чтобы их убить. Не было счета, пленникам, а скота было очень много. Но на следующий день утром нагрянул на них армянский военачальник и нанес им страшное поражение. Их было 3000 человек, самые отборные бойцы из войска исмаильтян. Никто из них не уцелел; лишь немногие спаслись пешком и укрепились в тростниках. В этот день господь спас от рук исмаильтян множество пленных, а их самих поразил великим поражением. Были убиты также два полководца исмаильтян, Отман и Огомай. Победа армянского военачальника была велика. Он послал Константину в подарок из военной добычи 100 прекраснейших коней. Получив это, обрадовался царь и весь его двор и послал (военачальнику) большую благодарность
А тот отряд, который был назначен для Айрарата, предал мечу все местности до Тайк’а., Грузин и Аг’вании, захватил добычу и пленных и прошел в Нахчеван на присоединение с войском, которое воевало с крепостью Нахчеван. Однако не смогли ее взять. Они пошли, взяли крепость Храм[180], предали (бойцов) мечу, а женщин и детей увели в плен.
(Полководец же), находившийся в стране Палестинской, приказал построить многочисленный флот, сел на корабли и стал воевать с Константинополем. Но это морское сражение окончилось неудачей, ибо против них выступило многочисленное войско на кораблях, потопило их в глубине моря, многих разогнало огнем, а других обратило в бегство и преследовало. Но царь Константин был устрашен; он предпочел откупиться и заключить мир через уполномоченных. Исмаильтяне торопили греков скорее покончить мирные переговоры. Так как Константин был молод, то не решился сделать это без согласия войска. Он написал Прокопу, чтобы с ним (за него?) отправился в Дамаск к Моавию, предводителю исмаильтянского войска, и заключил мир на условиях, какие одобрит войско. Увидя царский приказ и выслушав мнение войска, он вместе с ними отправился к Моавию, предводителю войска Исмаила, объявил размер платежа., указал границы, получил (условия) мира и удалился.
В это время католикос Нерсес задумал построить себе место жительства, вблизи святых церквей, в городе Вагаршапате, на той дороге, по которой, по преданию, царь Трдат вышел навстречу св. Григору. Тут же он построил церковь во имя небесных бдящих[181], тех небесных сил, которые явились во сне св. Григору. Церковь он построил высокую, с изумительным великолепием, достойную божественной славы, которой она была посвящена. Он провел туда воду из реки, возделал все каменистые места, посадил виноградники и деревья, и обвел жилое место великолепной и высокой стеной во славу божию.
Но мятежный дракон не дремал; он по своему коварству дерзал бороться с богом, а теперь он возымел мысль возбудить сопение против церквей Армянской земли.
Ибо он в годы Константина, внука Иракла, затеял злое коварство, имея своим пособником греческое войско, пребывавшее в Армении. Так как армяне никогда не допускали ромеев к совместному с ними причащению св. тайн, то они написали (на армян) жалобу греческому царю и патриарху, говоря: «В этой стране мы считаемся как бы беззаконниками. Они Халкедонский собор и послание Льва почитают как бы оскорблением Христа бога и предают их анафеме». Тогда царь совместно с патриархом приказали написать к армянам послание, чтоб они в вере соединялись с греками и не отвергали того собора и послания. Был там человек из села Багреванд, области Багаван, по имени Давид, который был сведущ в искусстве философии. Царь приказал отправить его в Армению, чтобы (совместно) пресечь разногласия.
