Надо отметить ряд других идей гносеологии Толанда. Прежде всего это уверенность в совершенстве и силе человеческого разума, его неограниченных возможностях, острая критика тех, кто принижал разум.
Философский материализм и основные теоретико-познавательные принципы, которых придерживался Толанд, позволили ему осуществить критику христианства. Это являлось одной из главных задач его творчества, решению которой содействовало создание таких работ, как «Племя левитов» (1691), «Назарянин» (1718), уже упомянутые произведения «Христианство без тайн» и «Письма к Сирене». В основном критика эта была направлена против мистицизма и иррационализма христианских вероучений, сущность которых Толанд видел в провозглашенном отцами церкви требовании «…поклоняться тому, чего мы не способны понять»[156], а также против самих отцов церкви. Требование бездумного поклонения – источник всех заблуждений, которые имели когда-нибудь хождение среди христиан (бессмысленные догматы, чудесные таинства, культовые обряды). Вера без понимания, без разумных доказательств и очевидной логики есть достойная осуждения легковерность и безрассудность. Нужно сначала понимать, чтобы верить, – к такому выводу пришел английский философ.
Но если вера является знанием, то она вместе с объектом веры (Богом) и его откровениями не нужна. Однако Толанд боялся сделать такое признание.
Ограничивая божественное рамками понятного и возможного, Толанд не отказался от христианства. Наоборот, он стремился показать, что догматы Евангелия не противоречат разуму: «Христианство было задумано как разумная и понятная религия»[157] и только потом оно претерпело ряд искажений, затемнивших его правдивую сущность. Главный виновник искажений христианства, с точки зрения Толанда, – духовенство, которое из-за своих стремлений к славе, власти и деньгам привнесло в христианство культ (таинства и обряды). Именно отцы церкви виноваты в том, что христианство выродилось в антихристианство.
Сказанное позволяет осмыслить специфику критики Толандом современного ему христианства. С одной стороны, он стремился отбросить мистические и иррациональные элементы христианства, рационализировать его содержание. При этом его критика почти не касалась догматических основ. На современную ему религию он смотрел как на результат непросвещенности и обмана. А глубокие социальные причины возникновения и существования религиозных представлений и культа остались у Толанда без внимания. Это была чисто просветительская концепция религии, которая усматривала ее источники в необразованности широких народных масс и происках священнослужителей, обманывавших народ. С другой стороны, философ-деист пробовал свести к минимуму функции Бога в его отношении к миру и человеку, максимально ограничить силу и сферу его влияния, содействовать укреплению и развитию первых классических наук, вольнодумству. «Духовная эволюция Толанда подводила его к полному отказу от религии, к атеизму»[158]. Но переход на позиции атеизма требовал преодоления таких особенностей мировоззрения эпохи, как деизм и пантеизм, на что Толанд был еще не способен.
Деизм и пантеизм ограничивали мышление Толанда и при рассмотрении им многочисленных вопросов этики, которые волновали общественную мысль века Просвещения. Идеалом человека для Толанда был человек, свободный от заблуждений, посвятивший себя развитию своего разума, являющийся творцом своих поступков. Но как сделать его таким, если «соединение добра и зла коренится в самой природе людей?». Эпоха, в которую жил философ, казалось бы, нашла ответ. Сам Толанд исключительно большое значение придавал воспитанию и развитию разума. В числе средств, которые содействуют улучшению нравственности, должна быть, по его глубокому убеждению, и настоящая религия, а не религиозный культ, исполнение которого объявлялось церковниками наивысшей добродетелью.
Как и другие просветители, Толанд мечтал о царстве разума на земле, который положил бы конец не только заблуждениям, но и несправедливости. Однако понимание им справедливости и путей ее достижения было неисторическим и несоциальным. В своих поисках ответов на этот вопрос лидер свободных мыслителей опирался на этико-социальное учение стоиков, согласно которому Космос представляет собой единое мировое государство, гражданами которого являются все люди. (Такое мироощущение еще в античности получило название космополитизма.) Оно было присуще и Толанду: «Солнце – мне отец, земля – мать, вселенная – отечество, все люди – родные». Звучит привлекательно, но на самом деле не реалистично. Философ пробовал аргументировать объективность своего вывода ссылкой на мировой порядок, неумолимую судьбу логоса, который направляет все мировые события, определяет судьбу человека. Поэтому и свободу человека Толанд трактовал как осмысление неизбежности судьбы и добровольное подчинение ей, ее законам (необходимости).
