Отношение Вольтера к религиозным представлениям достаточно сложно систематизировать. С одной стороны, он подвергает сомнениям религиозность, последовательно критикуя религиозную нетерпимость и религиозный культ, который для него – лишь бессмысленная сумма суеверий. Насмешка и логика в работах Вольтера стали острым орудием противоборства с судами инквизиции, преследованиями за убеждения, не соответствующие официальным требованиям церкви. С другой стороны, подчеркивая, что существование часового механизма предполагает существование часовщика, он, по аналогии, «вынужден признать, что есть бытие, в силу необходимости существующее само по себе извечно и являющееся первопричиной всех остальных видов бытия». Таким бытием Вольтер считает Бога, понимая его как Творца, создавшего мир, наделившего разумом человека и устранившегося от дальнейшего участия в судьбах созданного мира. Таким образом, Вольтер придерживается деизма, выдвигая ряд доводов как против традиционного христианского теизма с его провиденциализмом, так и против его полной противоположности – атеизма. Но как последовательный деист, Вольтер полагает, что Бог не вмешивается в процессы существования созданного им мира, природа существует сама по себе, ее основой являются материальные элементы, движение которых происходит в соответствии с законами механики.
Процессы, происходящие в обществе, по Вольтеру, также никак не связаны с волей Божьей, они объясняются особенностями человеческой природы, которая у Вольтера вызывает в основном сожаления: «С человеческой природой сопряжено то несчастье, что вопреки нашему большому желанию себя сохранить мы неистово и безумно взаимно уничтожаем друг друга»[164]. Церковь, как считает Вольтер, лишь умножает причины вражды и войн, поэтому по отношению к ней как к институту Вольтер формулирует девиз «Уничтожить подлую», который чаще всего переводят как «Раздавить гадину». Его антиклерикализм, антицерковная пропаганда основаны на том, что, церковь выступает источником религиозного фанатизма, нетерпимости, служит распространению невежества, предрассудков, препятствует просвещению, а значит, совершенствованию общества. В то же время Вольтер видит необходимость сохранения религии, поскольку она регулирует отношения между людьми, поддерживает в обществе определенный порядок, естественной чертой которого является имущественное неравенство, отношения власти и подчинения.
Подчеркивая в ряде работ связь просвещения, развития разума и прогресса общества, в одном из писем Вольтер тем не менее отмечал, что если народ начнет рассуждать, то все погибло. Просвещение, таким образом, должно охватывать не все общество, а лишь определенные круги, начиная с правителя и включая интеллигенцию. Будучи противником абсолютизма, Вольтер оставался сторонником просвещенной монархии, опирающейся на образованную часть общества. Не случайно, наверное, в конце жизни Вольтер вступил в масонскую ложу, чему способствовал Бенджамин Франклин, бывший тогда американским послом во Франции.
Вольтера считают одним из основоположников философии истории. Он категорически отвергает провиденциализм, полагая, что люди сами делают историю такой, какая она есть. При этом, по мнению Вольтера, человечество восходит по ступеням разума от невежества и суеверий к просвещению, от варварства к цивилизации. Вольтер определил ряд требований к предмету истории, который должен соотноситься с жизнью целых народов, а не «похождениями какого-нибудь короля», охватывать материальную и духовную культуру во всей их полноте и влиянии на жизнь людей, достигая масштабов всемирной истории и включая интерес к событиям в жизни не только европейских народов. На первый план во взглядах на историю общества у Вольтера выходит положение о том, что «миром правит мнение», т. е. основой прогресса он считает общественное сознание, развитие человеческих идей. При этом в отличие от Монтескье Вольтер полагал, что любые народы способны к прогрессу, социальной справедливости, культурному развитию.
