Возможности скептического разума Вольтер демонстрирует в полемике с двумя авторитетными мыслителями своего времени. Один из них Б. Паскаль, посвятивший себя апологии религии после выдающихся открытий в области естествознания, выражавший достаточно пессимистический взгляд на человеческую природу. Второй – Лейбниц с его идеей о том, что существующий мир – лучший из возможных. Вольтер демонстрирует равную эффективность разума в едких, но вполне логичных аргументах против обеих противоположных позиций. В полемике с Паскалем он отмечает, что только фанатик может «смотреть на вселенную как на карцер и считать всех людей преступниками», так же как только в химерических мечтах изнеженного человека может содержаться идея о том, что «мир – это место услад, где люди должны лишь получать удовольствия»[165]. В спорах с Лейбницем о совершенстве существующего мира Вольтер в романе «Кандид» с иронической горечью говорит о совершенстве оружия, с помощью которого можно истребить множество людей, совершенстве болезней, от которых они умирают, совершенстве природных катаклизмов, разрушающих плоды человеческого труда. В целом во взглядах на человеческую природу Вольтер пытается уйти от крайностей, но сам склоняется в определенной мере к пессимизму. Великими страстями человека он считает гордыню и непобедимое стремление к повелеванию, алчность и зависть. «Итак, – беспощадно отмечает он, – в добрый час люди были разделены на два класса: первый – люди божественные, жертвующие своим себялюбием благу общества; второй – подлый сброд, влюбленный лишь в самого себя; весь свет хотел и хочет в наше время принадлежать к первому классу, хотя весь свет в глубине души принадлежит ко второму»[166]. В то же время Вольтер полагал, что великие страсти, несовершенства человека являются первопричинами порядка и колесами социального развития. Как и другие просветители, Вольтер высоко оценивал роль разума: свобода, которую он определял как исключительную возможность действовать, укрепляется привычкой к размышлению.
Авторитет и популярность Вольтера еще при жизни породили множество его последователей и поклонников. По выражению французского писателя Виктора Гюго, Вольтер «умирал бессмертным». Имя Вольтера стало символом вольнодумства и просвещенности. Наследие Вольтера нашло свое выражение в вольтерьянстве – направлении общественной мысли второй половины XVIII-первой половины XIX в., с которым связаны идеалы царства разума – справедливого общественного устройства, дающего людям права на равенство перед законом, возможность распоряжаться плодами своего труда, свободу убеждений.
Нельзя сказать, что Вольтер создал собственное философское учение. Его притягательность для современников прежде всего была связана с особым полемическим даром, который он активно использовал для того, чтобы реализовать критические возможности человеческого разума, «чистой» логики, не замечая ее скрытых слабостей – беспринципности, безопорности. О своих целях он писал: «…я искренне ищу то, что мой разум может открыть мне сам по себе; я испытываю его силы… для того, чтобы укрепить его таким упражнением и понять, как далеко простирается его власть»[167].
Рефлексия интеллектуальных схем Вольтера выявляет шаткость доводов «бессердечного» разума, который может не только созидать, но и разрушать, а борьба за свободомыслие может сопровождаться террором против инакомыслия, что в реальности подтвердили кровавые события Великой французской буржуазной революции, вдохновленной критическим запалом философов-просветителей.
Крупнейшей наряду с Вольтером фигурой в рядах философов, отвергавших теологическое понимание истории, стал Шарль Монтескье (1689–1755) – один из наиболее оригинальных мыслителей французского Просвещения, внесший значительный вклад в развитие философско-политического знания, сосредоточившийся на поисках первопричин в судьбах различных народов. Выходец из старинного аристократического рода, он получил образование в университетах Бордо и Парижа, долгое время состоял на государственной службе, участвовал в издании знаменитой «Энциклопедии», оставил после себя ряд трудов по истории и политической науке.
Шарль Монтескье
Монтескье впервые попытался применить индуктивно-эмпирические методы к изучению социальной жизни, внеся большой вклад в развитие знания об обществе на научной основе. Он, как и другие философы-просветители, высоко оценивал перспективы и потенциал научного знания, полагал, что величие народа в первую очередь определяется его вкладом в развитие науки и искусства. Хорошо зная достижения естественных наук, отдавая должное их строгости и методической основательности, он в ряде случаев пытается выявить аналогии между законами природы и законами общества, в то же время с глубокой проницательностью вскрывая отличия социальной реальности от природной.
