В настоящее время многими авторами обосновывается концепция о тоталитарной природе главного детища философии Просвещения – теории общественного прогресса, об эгоистически-по-требительской направленности западноевропейской цивилизации, логический конец которой – тупик саморазрушения. Идея прогресса практически всегда воплощается в системе деспотизма, исходящего из права неограниченного господства и обязанности слепого повиновения ради грядущего совершенства. А само стремление «прогрессистов» к рационализации общественной жизни оценивается как опасная идея опеки, как принудительное управление и руководство людьми во имя эфемерного будущего. Такая точка зрения небезосновательна. Носители «прогрессистского» сознания, убежденные в достоинствах своего проекта, готовы платить любую цену за его реализацию. Из любви к человеку они будут строить концлагеря, во имя «нового мирового порядка» вести бесконечные войны и т. д.
Если поставить вопрос: имеет ли под собой основания критика просветительского рационализма за его стремление к безграничной сознательной и целенаправленной переделке природного и человеческого мира, то приходится, учитывая трагический опыт XX в., ответить на него безусловно положительно. Сегодня практически всем стало понятно, что блестящие обещания философии Просвещения и в целом рационализма не сбылись, что надежды на бесконечный прогресс человечества оказались иллюзорными. Прав российский исследователь Г.Г. Дилигенский, когда пишет, что человек «сумел поставить себе на службу мощные силы природы – и в результате создал угрозу собственной жизни. Он проник в глубочайшие тайны мироздания для того, чтобы породить оружие вселенского уничтожения. Он сотворил несметные материальные и духовные богатства, но сотни миллионов людей живут в нищете и невежестве, а миллионы других мучаются от пустоты и бессмысленности жизни. Он придумал превосходные планы общественных преобразований, но, осуществляя их, столкнулся с результатами, прямо противоположными тем, к которым стремился»[189].
Таким образом, у нас сейчас есть все основания утверждать, что рационалистическая система ценностей, со становлением и развитием которой связаны величайшие достижения западноевропейской цивилизации, к концу нашего столетия оказалась исчерпанной. Обнаружилось, что рационалистический подход к действительности содержит в себе наряду с созидательным разрушительное, деструктивное начало.
В чем же дело? Почему рационализм оказался столь противоречивым и неоднозначным явлением? Дело в том, что рациональное сознание – сознание преобразующее. Его целью является не приспособление к окружающему миру, а изменение, ускоренное преобразование объектов. Вместе с тем это сознание очень редко поднимается до такого уровня развития или глубины проникновения в сущность вещей, чтобы просчитать и предвидеть все последствия своего преобразующего вмешательства в природную и социальную среду. В результате процесс преобразований зачастую осуществляется вопреки природе объектов, внутренней логике их бытия.
Рациональное сознание ориентируется на моделирование реальности в системе понятийных конструкций, надстраивающихся над обыденными представлениями о мире, создает особое царство Разума, очищенное от эмпирической случайности, – мир идеальных сущностей. Последний, как в этом убеждают факты, имеет устойчивую тенденцию отчуждаться от мира реально живущих и действующих людей, замыкаться в себе самом, превращаться в нечто самодовлеющее. Следствие этого – оценка противостоящего мира не в его собственных терминах, а в терминах, которые смогли бы привести этот мир в соответствие с миром идеальных конструкций, позволили бы его преобразовать. В практике общественной жизни рациональное сознание оборачивается огрублением, унификацией, сведением сложных социальных процессов к абстрактным сущностям, стремлением вогнать жизнь людей в определенную формулу, уравнение.
Рационализм непосредственно смыкается с технократизмом, в основе которого лежит функциональный подход к миру и человеческой личности, недооценка человеческого фактора, примат частной цели над смыслом. Полем деятельности технократического подхода является не человеческая история, а организация, не идея, обращенная к сознанию и совести людей, а техника, позволяющая эффективно управлять ими. Для технократа человек – это не личность, обладающая свободой выбора и чувством собственного достоинства, а обучаемый и программируемый компонент системы, средство, а не цель. Технократы ставят знак равенства между социальными и чисто техническими процессами, переносят закономерности функционирования технических систем на социальную жизнь людей. «Техническая» рациональность отбрасывает как иррациональную категорию ответственности (и связанные с нею идеи вины, совести, покаяния и т. д.). В лучшем случае они трактуют ее как ответственность за воплощение в жизнь рациональной программы, идеи. Аморализм – неизбежное следствие такой рациональности.
