Идея тождества необходимости и свободы отнюдь не означает отрицания противоречия между ними. Выше уже приводилась мысль Шеллинга о том, что в человеке свобода и необходимость противостоят друг другу, вследствие чего человеческие поступки или свободны, или, напротив, несвободны. Эта противоположность между свободой и необходимостью особенно существенна в общественной жизни и в истории. Подчеркивая значение этой противоположности, Шеллинг указывает: «Без противоречия между необходимостью и свободой не только философия, но и вообще всякое высшее воление духа было бы обречено на гибель»[231]. С этой точки зрения, противоречие между необходимостью и свободой выступает как движущая сила человеческой деятельности, которая в конечном счете гармонизирует отношение между противостоящими друг другу противоположностями, благодаря чему они сосуществуют, не подавляя друг друга.
Таким образом, тождество необходимости и свободы – отнюдь не непосредственное, а, напротив, опосредованное отношение, которое предполагает и раздельное, в известной мере независимое, существование как свободных, так и необходимых процессов в деятельности человека. Необходимость не должна быть побеждена свободой, свобода не должна быть побеждена необходимостью. Борьба между ними не знает победителя и побежденного, обе они во всех отношениях равны. Это равенство необходимости и свободы обусловлено их первичным, субстанциональным тождеством.
С точки зрения Шеллинга, как бы ни была универсальна и всеобъемлюща свобода, она есть прежде всего человеческая проблема, проблема человеческой деятельности. Человек есть высшее воплощение природы и именно в нем субстанциональная реальность свободы обретает самое живое воплощение. Только переходя от рассмотрения понятия свободы как всеобщей изначальной реальности к исследованию свободы как человеческой сущности, мы впервые способны обратиться к той ее трактовке, которая связывает понятие свободы со «способностью к добру и злу»[232].
Вопрос о происхождении зла занимает, как известно, особо важное место не только в теологии, но и в философии. И теологи, и философы постоянно стремились примирить понятие всемогущего, всеблагого Бога с существованием в реальной жизни зла. Шеллинг стремится выявить глубинные истоки зла. Он утверждает: «Изначальное зло в человеке, отрицать которое может только тот, кто лишь поверхностно изучил человека в себе и в других, будучи совершенно независимым от свободы в своем отношении к нашей эмпирической жизни, тем не менее есть по своему происхождению собственное деяние человека»[233].
В отличие от Канта Шеллинг в своем поиске источника зла обращается к понятию Бога. Бог не есть, не может быть источником зла, это противоречит его сущности. Но в самом Боге есть нечто такое, что не есть Бог. «Поскольку до Бога или вне Бога нет ничего, то основа его существования должна быть в нем самом… Эта основа существования Бога, которую Бог содержит в себе, не есть Бог в абсолютном рассмотрении… Она есть природа в Боге, неотделимая от него, но все же отличная от него сущность»[234].
Бог первичнее своей основы, но она представляет собой темное начало в Боге, начало, заключающее в себе слепую, неразумную волю, из которой проистекает своеволие, противостоящее разуму как универсальной воле.
И там, где своеволие возносит себя над разумом, универсальной волей, возникает зло как свободный акт воли. Таким образом, в человеке соединены друг с другом особенная, частная воля и воля всеобщая. Это соединение есть противоречие, окончательное разрешение которого едва ли возможно. Добро не может существовать без своей противоположности: реальность зла и реальность свободы обусловливают друг друга. Там, где отрицается реальность зла, исчезает и реальное понятие свободы. «Человек, – подчеркивает Шеллинг, – вознесен на такую вершину, на которой он в равной степени содержит в себе источник своего движения в сторону добра и в сторону зла; связь начал в нем не необходима, а свободна»[235].
Человеческое измерение свободы приводит Шеллинга к осмыслению основных черт социально-исторического процесса. Предметом исследования становится внутренний механизм превращения свободы в необходимость. По мнению философа, человеческие индивиды свободны именно как индивиды, самостоятельные существа, их поступки определяются их собственным выбором. В то же время эти индивиды, будучи членами общества, находятся в многообразных отношениях, отношениях, которые неизбежно ограничивают их свободу. Из того, что свобода каждого члена общества ограничена свободой других его членов, возникает, как считает Шеллинг, необходимость, а результаты самих по себе свободных поступков подвластны этой необходимости, которая возвышается над ними как ставшая независимой от них объективная реальность. Взаимозависимость индивидов, характеризуемая как скрытая необходимость, есть, с одной стороны, граница свободы каждого индивида, а с другой – необходимое условие осуществления его свободы.
