Первые шаги в этом направлении сделала физиологическая школа, представители которой стремились доказать истинность основных положений кантовской теории познания, используя достижения в области физиологии. В частности, их интересовал вывод Канта, что «вещь-в-себе» (вещь в своем объективном существовании) и «вещь для нас» (как она представлена в нашем сознании) не тождественны и не имеют между собой ничего общего. В подтверждение этого вывода знаменитый физиолог И. Мюллер сформулировал так называемый закон специфических энергий внешних чувств, согласно которому ощущение не доводит до сознания человека качества или состояния внешних тел. Ощущение вызывается внешними причинами, но до нашего сознания доводится не содержание воздействующего объекта, а качество или состояние наших нервов. Согласно закону Мюллера, одно и то же внешнее раздражение по-разному воспринимается разными органами чувств, и наоборот: разные внешние раздражители одинаково воспринимаются одним и тем же органом чувств. Исходя из этого закона представители физиологической школы сделали вывод о том, что наши ощущения и весь наш опыт обусловлены физиологической организацией. Несомненно, индивидуальные особенности познающего субъекта влияют не только на форму, но и на содержание гносеологического образа. Однако в содержании образа (как чувственного, так и логико-понятийного) всегда присутствует информация об объективных свойствах и связях познаваемого предмета, хотя и в преобразованном виде.
Еще дальше в своих выводах пошел Г. Гельмгольц. Он назвал ощущения символами, знаками внешних явлений, считая, что между ощущениями и вещами нет не только сходства, но даже и аналогии. По его мнению, ощущения, будучи символами, только указывают на определенные предметы и явления, не раскрывая ни их содержания, ни их сущности. «Вещь-в-себе» (объективный мир), как и у Канта, остается у Гельмгольца принципиально непознаваемой.
Объявив себя верными последователями Канта, неокантианцы поставили цель – не только разъяснить идеи немецкого философа, но и устранить противоречивость, непоследовательность его теории познания. Детальным анализом кантовского варианта гносеологии занялась марбургская школа, исследовавшая механизм и структуру познавательного процесса, статус субъекта познавательной деятельности, соотношение субъекта и предмета познания и т. д. Следует отметить, что И. Канта интересовал не процесс познания вообще, а научное познание и главным образом теоретическое естествознание. Согласно его воззрениям, процесс теоретического познания начинается с чувственного созерцания, которое предполагает воздействие вещей на органы чувств. Сами же вещи существуют объективно, независимо от сознания познающего субъекта. «Вещь в себе» и «вещь-для-нас» не тождественны. Дуализм «вещи-в-себе» и «вещи-для-нас» (явления), характерный для кантовской концепции, – первое, что должно быть преодолено, по мнению представителей марбургской щколы. Напомним в связи с этим некоторые положения философии Канта.
Обращая внимание на специфику научного знания, состоящую в том, что научные положения общезначимы и не зависят от индивидуальных познавательных способностей субъекта, Кант ставил вопрос, откуда берется этот универсальный элемент познания или, как он его называл «элемент трансцендентальное™». Согласно немецкому философу, сам по себе предмет не обладает общезначимостью, общезначимость есть лишь в знании о предмете. Поэтому ее появление И. Кант связывал со структурой познавательного процесса и структурой познающего субъекта. В кантовской структуре процесса познания имеются три уровня: чувственное созерцание, рассудок и разум. Основу структурной организации познающего субъекта, его познавательных способностей составляют априорные формы, т. е. формы, присущие субъекту до всякого опыта. Именно они определяют необходимость и общезначимость познания. Для каждого уровня познания существуют свои априорные формы. Для созерцания – это априорные формы созерцания (пространство и время), для рассудка – это понятия, категории, для разума – идеи. Обнаружение способа соединения факта (явления) с априорной формой – это, по мнению Канта, задача трансцендентального метода. Пересмотреть предложенную немецким мыслителем структуру познавательного процесса и структуру познавательных способностей субъекта – такова вторая задача, которую определили для себя неокантианцы.
Исходный тезис неокантианцев состоит в том, что теоретическое познание не включает в себя ощущение. Согласно Г. Когену, представителю марбургской школы, в теоретическом познании мы обнаруживаем действительность не в ощущениях, а в мышлении. Для мышления, утверждает другой представитель этой же школы П. Наторп, никакого другого бытия, кроме бытия, представленного в мысли, не существует. Из кантовской модели познавательного процесса устраняется первая ступенька – созерцание. Пространство и время – априорные формы, соответствующие созерцанию, приобретают иной гносеологический статус – статус априорных форм рассудка, т. е. категорий.
Герман Коген
