Признав логическое равноправие двух методов познания, а следовательно, логическое равенство естествознания и истории, неокантианцы вместе с тем отдают явное предпочтение истории. Согласно их рассуждениям, общее, которое интересует естествознание, не может обладать действительным существованием. Последнее присуще только особенному и индивидуальному. Следовательно, наукой о действительном существовании может быть только история, и в этом ее преимущество перед естествознанием. Поскольку понятия, которыми оперирует наука и которые являются результатом деятельности человеческого разума, не дают представления о действительности, а познавательные возможности разума в научной сфере весьма ограничены, неокантианство в лице представителей баденской школы, по существу, предлагает гносеологическую критику естествознания, выражая недоверие человеческому разуму.
Иную логику рассуждений неокантианцы демонстрируют относительно исторического познания. Согласно их концепции, в истории предмет науки и ее метод в наибольшей степени соответствуют друг другу. История как наука существует не только потому, что сознанию присущ интерес к индивидуальному, но и потому, что существует особая сфера опыта, особый объект, отличный от природы, – культура. Отличить же явления природы от явлений культуры можно только на основе ценностей. Понятие «ценность» выступает в качестве принципа, объединяющего индивидуальные исторические события в нечто целостное и образующее тем самым единое культурное пространство. Таким образом, объектом истории становится сфера культуры как целостность.
От теоретико-познавательных проблем неокантианство переходит к проблемам культурологическим, начиная их разработку с аксиологии – учения о ценностях. Согласно представителям баденской школы, в историческом познании существенное отделяется от несущественного через соотношение индивидуальных процессов с ценностями. Историческое познание интересует не всякое индивидуальное, а только соотносимое с ценностями. Истинная ценность – это ценность, совершенно не зависящая от соотнесенности с бытием и тем более с субъектом, к которому она обращена. Ценность является трансцендентной, находящейся за пределами объекта и субъекта. Ценности не существуют в том смысле, в каком существует природная реальность, ценности значат, и эта значимость общеобязательна и объективна. Возникает антитеза действительности и ценности, которая фиксирует противоположность сущего и должного. Сфера бытия и сфера ценности оказываются противоположными. Перед философией встает новая проблема – проблема взаимоотношения и возможного единства действительности и ценностей. Согласно баденской школе, между философией и естественными науками существует граница, поскольку философия претендует на познание мирового целого. Мировое целое – это не просто действительность, это действительность в сочетании с ценностью. Философия как наука начинается там, где кончается сфера чистой действительности и появляется проблема ценностей. Однако метафизический дуализм – дуализм бытия и ценностей – философия устранить не в состоянии, поскольку сами ценности самодостаточны, они носят надмировой характер, образуя царство трансцендентного смысла, существующего за пределами опыта. Таким образом, ценности не могут быть соотнесены с бытием.
Однако обращение к ценностям характерно не только для исторического познания. Согласно неокантианцам баденской школы, оно присуще любому чисто теоретическому познанию. Познавательный процесс с необходимостью включает в себя аксиологический (ценностный) аспект – такой вполне справедливый вывод делают неокантианцы, подводя под теоретическое познание этическую основу. Неокантианцы одними из первых отметили включенность познания в общий контекст культуры, обратили внимание на тот факт, что наука определенного периода обусловлена определенным типом культуры.
Могут ли быть практически реализованы ценности, в частности ценности этического порядка? Согласно неокантианцам, такая реализация в реальном историческом мире невозможна, поэтому все, что в мире социальной действительности неосуществимо, должно быть перенесено в мир ценностей, трансцендентный по отношению к бытию. Только в таком мире есть возможность преодоления дуализма бытия и ценностей. Социальная активность не в состоянии решить эту задачу. В связи с этим, социализм как ценность не достижим в принципе. Неокантианцы считают, что движение к такой форме человеческого общежития, как социализм, – движение вечное, поскольку цель по мере приближения к ней все больше отдаляется. Социализм как идея – это только предельно общее понятие, к которому стремится наше познание, никогда его не достигая. Сама идея социализма, согласно неокантианцам, становится целью социального движения, но цель – это только метод, регулятивный принцип, который не может стать реальным бытием. Тем самым идея социализма, взятая как регулятор социальной деятельности, приобретает этический аспект, трансформируясь в идею «этического социализма».
