По существу неокантианское переосмысление кантовской теоретической философии направлено на более последовательную разработку вопроса о спонтанном характере познавательной деятельности субъекта, поскольку: 1) из процесса познания исключается трансцендентальная «вещь-в-себе», которая наряду с деятельностью субъекта является фактором, созидающим мир опыта; 2) функцию создания содержания, которую в философии Канта выполняла «вещь-в-себе», выполняет с помощью категорий субъект. Содержание образуется самой мыслью. В теоретическом познании мы имеем дело уже не с субъектом и объектом познания, а с фактом и понятием. Между фактом и понятием существует новый тип отношений – отношения функциональные; 3) для Канта многообразие фактов и априорные формы познания изначально даны готовыми, поэтому для него одна из труднейших задач – проблема их соединения, синтеза, который должен быть осуществлен с помощью трансцендентального метода. У неокантианцев «многообразное» не дано, а задается самим субъектом, априорными формами познания (понятиями). Проблема категориального синтеза в кантовском понимании снимается. В то же время конструирование предмета – это не субъективный произвол, поскольку оно осуществляется на основе логического закона, т. е. по определенным правилам; 4) если у Канта теоретическое знание о мире и сам мир рассматриваются как нетождественные сферы, то неокантианцы придают им статус противоположных, не связанных между собой. Наука становится самодостаточной, замкнутой системой, задающей свой предмет, конструирующей его многообразие на основе априорных форм, содержащей истину в самой себе. При таком понимании наука теряет свою эвристическую ценность.
Обычно неокантианцев критикуют за субъективный идеализм. Однако это не совсем точно. Их идеализм намного тоньше и сложнее, поскольку в познавательном процессе и в структуре познающего субъекта они ищут универсальные, объективные основания науки, стремясь освободить последнюю от субъективизма, от точек зрения наблюдателя. Однако сами же они признают, что такая установка – всего лишь идеал.
Рассматривая теоретико-познавательные проблемы, неокантианцы не оставили без внимания вопрос о методах научного исследования. Наиболее полно эта проблема была разработана баденской школой. Согласно представителям баденской школы, естественнонаучное и историческое познание имеют различные цели: естествознание ориентировано на обнаружение общих законов, историческое познание – на то, что было однажды и не имеет повторения. Двум группам наук соответствуют и определенные типы мышления: естествознанию – номотетический (законополагающий), историческому познанию – идеографический (описывающий события). В рамках естествознания познание движется от частного к общему, в то время как историческое познание ориентировано на исследование частного, поэтому задача историка тождественна задаче художника, а само историческое творчество – творчеству эстетическому.
Поскольку историческое и естественнонаучное познание отличаются друг от друга логическими (строятся на основе разных типов мышления) и формально-методологическими основаниями (используют различные методы), классификация наук должна осуществляться не по предмету, а по методу, т. е. должна быть не содержательной, а логической или методологической.
Как же соотносятся эти методы друг с другом? По мнению баденской школы, они равнозначны хотя бы уже потому, что одинаково полезны. Вместе с тем, как отмечает В. Виндельбанд, ценность идеографического метода долго не признавалась. Подобное отношение берет начало еще в философии Платона, где истинное бытие и истинное познание связывались только с общим. Виндельбанд считает, что историческое познание более ценно, поскольку оно связано с единичностью и однократностью исторического события. Индивидуальное событие никогда нельзя свести к конечному основанию, в нем всегда остается элемент непознанного, необъяснимого, того, что нельзя выразить в понятии.
Развивая дальше учение о методах познания, другой представитель баденской школы, Г. Риккерт, отмечает, что различные методы познания существуют не потому, что природная и социальная сферы различны по своим сущностным характеристикам, а потому, что логическое мышление познающего субъекта имеет две группы интересов: интерес к общему, представленный в генерализирующем методе, благодаря которому становится возможным естествознание, и интерес к неповторимому, однократному, представленный в методе индивидуализации, на основании которого строится историческое познание. Как и В. Виндельбанд, Г. Риккерт считает, что эти методы логически равнозначны, но логически несовместимы, т. е. исключают друг друга. Тем самым неокантианство провозглашает методологический дуализм.
