В рамках неокантианства пересматривается и кантовская трактовка предмета науки. Согласно Канту, предмет науки дан, так как процесс познания начинается с ощущений. Согласно неокантианству, процесс познания начинается с мысли о том, что нечто существует. Предмет, выраженный в понятиях науки, – это предмет, уже связанный с сознанием, осознанный в категориях логического мышления. В силу этого предмет науки не дан, он лишь задан. Процесс познания состоит в том, что неизвестное нам нечто (X) последовательно определяется посредством ряда актов категориального синтеза. Неизвестное (X) превращается в предмет познания благодаря априорным формам познания – категориям, которые открывают в этом X все новые и новые грани. Таким образом, предмет познания – это не вещь, а задача познания, решение которой представляет собой ряд приближений, уводящих в бесконечность. Этот процесс никогда не может быть завершен. В трактовке неокантианцев «вещь-в-себе» – это «предельное понятие», это цель, к которой стремится познание. Предмет науки, познания – не вещь, как у Канта, а понятие о предмете. «Вещь-в-себе» – всего лишь методологическое начало для конструктивной деятельности мышления, это регулятивный принцип, а не объективный мир, как у Канта.
Неокантианству присуще убеждение не только в постоянной незавершенности, неполноте научного знания, но и в полной относительности научных понятий и положений. В защиту такого вывода неокантианцы приводят следующие рассуждения: прогресс науки показывает, что появляются не только новые факты, но и меняются сами основания науки (понятия, принципы, подходы), т. е. методологический фундамент научного знания. По мнению представителей марбургской школы, научное понятие внутренне противоречиво: с одной стороны, оно бессильно, так как не дает истины, с другой – содержит творческий потенциал, поскольку то, что научное познание принимает за «данную» действительность, является порождением понятий науки. Таким образом, предмет науки – это результат творческой активности мышления, которое конструирует этот предмет.
Генрих Риккерт
Предлагая свой вариант решения вопроса о предмете науки, представители другой неокантианской школы – баденской – критикуют не кантовский дуализм, а теорию отражения. Согласно Г. Риккерту, теоретическое познание принципиально не может быть отражением. В любом научном понятии любой науки реальность изображается упрощенно. В научном понятии воспроизводятся только некоторые стороны или свойства предмета, взятые из его действительного содержания в соответствии с той точкой зрения, которой руководствуется эта наука, а также в соответствии с познавательным интересом, который в ней заложен. Согласно баденской школе, наука возможна не потому, что она отражает, а потому, что она упрощает многообразие действительности. Предметный мир обладает богатым содержанием. Паука же, руководствуясь преобладающим в ней интересом, отбирает по определенному принципу только некоторые элементы действительности и вводит их в свои научные понятия. Таким образом, научное понятие – это не отражение действительности, а реализация целей и точек зрения, которыми руководствуется наука. Научное понятие соответствует не действительности, а целям и задачам той или иной науки.
Правильно отмечая, что в научном понятии невозможно непосредственное и полное отражение содержания предмета, представители баденской школы делают вывод, что отражение принципиально невозможно. Следовательно, «вещь-в-себе», понимаемая как предмет или мир в своем объективном существовании, теряет всякий смысл, в то время как у представителей марбургской школы она еще сохраняет статус предельного понятия и цели познания. По мнению неокантианцев, «вещь-в-себе», конечно, существует, но она – предмет не интеллекта, а чувства и веры.
