Между тем в году, последовавшем за этим, король Людовик встретился с отцом-королем в Ингельхайме, откуда отбыл с ним в Реганесбург, где был опоясан мечом, уже достигнув юношеского возраста. После того, как проводил отца, ведшего войска на авар, до Кумеоберга, получил приказ вернуться и оставаться с королевой Фастрадой до отцовского возвращения. Итак, он провел с ней всю наступившую зиму, пока отец пребывал в предпринятом походе. Когда же сам отец вернулся из аварского похода, Людовик получил от него указание вернуться в Аквитанию и оказать с войсками, какими только возможно, помощь брату Пипину в Италии. Повинуясь ему, Людовик в осеннее время вернулся[1493] в Аквитанию. Устроив все, что относилось к безопасности королевства, перешел в Италию через крутые и извилистые проходы Мон-Сениса и, отпраздновав Рождество Господне в Равенне, прибыл к брату. Соединившись[1494] с ним, объединенными силами они вторгаются в Беневентанскую провинцию, опустошают все встречающееся на пути, захватывают одну из крепостей. По окончании зимы вместе успешно возвращаются к отцу. И только одно известие омрачает их великую радость: то, что узнают, что их единородный брат Пипин[1495] замышлял мятеж против их общего отца и что многие из знати как соучастники, впутанные в это преступление, осуждены на казнь. Поспешно отправившись в путь, братья прибыли к отцу, находившемуся в Баварии, в местечко, чье название Зальц, и очень радушно были встречены им. Король Людовик провел[1496] с отцом-королем все оставшееся время лета, осени и зимы. Ибо отец-король проявлял всяческую заботу, чтобы король-сын получал благородное воспитание и чтобы его не испортили, будучи привитыми ему, чужие нравы. Когда с началом весны отец отпускал его, он спросил сына, почему его имущественное положение, хотя он и является королем, настолько скудно, что не может даже дать отцу благословенные дары[1497], разве что по просьбе, и узнал от него, что от того, что каждый из знати, заботясь о частном, совершенно не заботится об общественном; и наоборот, когда общественное обращено в частное, стал он господином лишь по имени, терпя нужду почти во всем. Стремясь положить конец этой нужде, но опасаясь, чтобы не уменьшилась привязанность знати к сыну, если он, наученный опытом, отберет у нее то, что пожаловал ей по неопытности, послал к нему своих легатов, а именно: Виллиберта[1498], впоследствии архиепископа, и графа Ричадрда[1499], смотрителя своих поместий, – отдав приказ вернуть в общественное пользование поместья, которые до того служили королевским нуждам[1500]. Что и было исполнено. Вернув их, король сразу и показал свидетельство своего благоразумия, и явил чувство милосердия, которое было свойственно ему. Ибо установил порядок, каким образом ему в четырех местах проводить зимовки так, чтобы по прошествии трех лет на четвертый год каждое из этих мест, а именно: дворец Теотуад, Кассиногил, Андиак[1501] и Еврогил[1502] – в свою очередь принимало бы его, собирающегося зимовать. Эти места, когда наступал четвертый год, предоставляли должные средства на королевское содержание. Когда это было очень разумно устроено, король воздержался впредь взимать с простонародья воинскую ежегодную подать, которую в народе называют фодерумом[1503]. И хотя воины это болезненно восприняли, однако этот мягкосердечный муж, принимая во внимание как нужду платящих, так и безжалостность взыскивающих, а также и вред для обоих, посчитал за лучшее предоставлять содержание своим людям из собственных средств, чем ввергать своих людей в опасности, так добиваясь изобилия продовольствия. В это время он своей добротой освободил альбигойцев от дани, которой они были отягощены, давая вино и продовольствие. Имел он в то время с собой Мегинария, посланного к нему отцом, мужа мудрого и деятельного, заботившегося об интересах короля и его добром имени. Говорят, что все это настолько понравилось королю-отцу, что, следуя ему, он запретил во Франции взимать подать для жалования воинам и приказал исправить многое другое, радуясь счастливым успехам сына.
Затем в последующее время[1504] король прибыл в Толозу. Проведя там генеральный конвент, принял и отпустил с миром послов Адельфонса[1505], правителя Галисии, которых тот послал с дарами для укрепления дружбы. Также принял и отпустил просящих мира и доставивших дары послов герцога сарацин Бахалука[1506], который правил в горной местности, соседней с Аквитанией.
