А другая часть народа, из которых самым влиятельным был некий Эмен[1701], взяв сына покойного Пипина, тоже Пипина[1702] именем, рыскали, как это свойственно такого рода людям, куда только могли, предаваясь грабежам и разбою. Поэтому вышеназванный предстоятель Эброин просил императора не откладывать надолго вопрос с этой расползающейся болезнью, но своим прибытием поскорее излечить от такого недуга, пока такая язва не смогла заразить многих. Император отпустил со многими благодарностями вышеназванного епископа в Аквитанию, дав ему управление аббатством святого Германа Паризийского — ибо аббат Хильдуин тогда уже ушел из жизни, — и отдал своим вассалам распоряжения, какие посчитал необходимыми, а также приказал, чтобы некоторые из них по осени встретили его в Кабиллоне, так как там назначил генеральный конвент. И пусть никто не упрекнет императора, что из-за своей жестокости решил лишить своего племянника королевства, ибо сам знал природный характер народа Аквитании как воспитывавшийся с ними. И поскольку они легкомысленны и подвержены другим порокам, им внутренне чуждо постоянство и верность. И чтобы таким же суметь сделать его (Пипина) отца Пипина, они изгнали с земли Аквитании почти всех, которые были посланы для его опеки, как и тех, которые были назначены себе ранее отцом Карлом. И какие после их ухода возникли в Аквитании монстры бед и пороков, показывают и общественные дела, и дела частных лиц, находящихся там в настоящее время. Благочестивейший император хотел воспитать мальчика благочестиво и разумно, чтобы не оказалось, что тот, развращенный пороком, не может в последующем ни владеть собой, ни править другими, принося пользу как себе, так и другим. Рассуждал император подобно тому, кто не захотел передавать королевскую власть сыновьям, находившимся еще в юношеском возрасте, и о котором написано, что он оправдался так: «Я запрещаю почитать рожденных мною не от того, что ненавижу их, но от того, что знаю, что это питает в юношах заносчивость[1703]».
Император, как и объявил ранее, прибыл в город Кабиллон и устроил по своему усмотрению как общественные, так и церковные дела. Затем приступил к приведению в порядок Аквитанского королевства. Ибо с королевой, сыном Карлом и сильным отрядом тронулся с этого места в путь и, переправившись через Лигер, прибыл в город Арверн, где по своему обыкновению радушно встретил своих верных людей, пришедших к нему, и распорядился, чтобы они вверили себя своему сыну Карлу, принеся должную присягу. Некоторых, которые отказались должным образом встретить его и подтвердить свою верность, более того, рыскали вокруг войска и предавались всевозможным грабежам, схватив, приказал предать законному суду. Пока он был занят такими делами, подошел праздник Рождества Господня. Эти торжества он отпраздновал в Пиктавах с должным и привычным благоговением. Когда находился там и решал по обстоятельствам вопросы, к нему прибыл вестник, говоря, что его сын Людовик, взяв некоторых из саксов и тюрингов, вторгся в Алеманию. Это доставило ему большие проблемы. Ведь к тому, что он уже был отягощен старческим возрастом и его легкие были отягощены обилием мокроты, которой становилось еще больше зимой, а грудь надрывалась кашлем, присоединилось еще и это печальное известие. Когда он получил его, хотя и был почти сверх человеческой природы исключительно терпелив по характеру, стоек и великодушен, благочестив и осмотрителен, он оказался настолько изнурен горькими переживаниями, что скопившаяся мокрота превратилась в абсцесс и у него во внутренностях образовалась смертельная язва. Однако его необоримый дух, когда узнал, что такая зараза беспокоит Божью Церковь и терзает христианский народ, не впал в безразличие и не был сломлен, побежденный страданием, но после того, как с женой и сыном Карлом начал святой Сорокадневный пост, принял на себя подавление этого бедствия, выступив на борьбу с ним. И тот, кто привык проводить все это время торжественно и с величайшим благоговением в пении псалмов, непрестанных молитвах, служении месс, щедрой раздаче милостыни так, что едва день или два занимался для тренировки верховой ездой, сейчас ради искоренения раздора и восстановления мира решил не проводить ни одного дня в бездействии. Ибо, следуя примеру доброго пастыря, для пользы вверенной себе паствы не стал уклоняться даже от того, чтобы претерпеть вред собственному организму. Поэтому вне всякого сомнения ему воздана награда, которую обещал дать претерпевшим такие страдания Всевышний Отец и Пастыреначальник.
