Завоевания Мухаммеда в Индии были далеко не всегда делом его рук. Главным образом это заслуга тюркских командиров, самым удачливым среди которых был Кутб ад-дин Айбак. Айбак был также и самым надежным, а поскольку Мухаммед не оставил сыновей, он считался наиболее вероятным наследником. В конце концов Айбаку удалось упрочить свое положение в Индии (не без кровавого устранения соперников, которое сопровождало почти каждое воцарение султанов Дели), и он, несомненно, стал бы таким же великим правителем, каким был полководцем. Но в 1210 году, после всего четырех лет царствования, он упал во время игры в поло, а конь рухнул сверху, так что «лука седла пробила грудину и убила воина». Он вошел в историю как основатель так называемой «династии рабов» в Дели, а также строитель самых ранних из сохранившихся памятников ислама, мечети и Кутб-Минар.
«Цари-рабы» Дели, как и их близкие современники — мамелюки, правители Египта, менее всего были раболепными. Термин просто указывает, что они когда-то были взяты в плен и попали в рабство. В действительности они использовали свое положение себе на пользу. При дворе, полном интриг и возможностей, тюркские завоеватели Индии доверяли верности рабов больше, чем собственной. Купив, быстро возвысив, возможно, освободив раба, но все еще полностью ему доверяя, цари находили бывшим рабам идеальное применение: либо как серым кардиналам, либо как шпионам. Айбаку наследовал, после краткого замешательства, Шаме ад-дин Илетмиш, еще один бывший раб тюркского происхождения. Признание Айбака султаном со стороны титулованного начальника в Газни, а также еще более существенное признание Илетмиша самим халифом говорят о том, что на бывших рабах не было клейма позора.
О повышении их статуса равным образом свидетельствовали памятники. Кутб-Минар в Дели похваляется башней победы, которая вдвое превосходит высотой самые высокие массивные минареты Индии, а возможно, и всего ислама. Пять ярусов с балконами, многие из них с каннелюрами, само строение ощутимо сходит на конус. Эта мечеть возвышается над высоко ценимыми сейчас постройками южного Дели. Стены из красного песчаника напоминают непочтительным соседям кирпичную трубу, ждущую сноса. Несомненно, она производила более благоприятное впечатление, пока землетрясение 1803 года не обрушило верхний свод. Внизу расположена мечеть Куббат аль-Ислам, «опора ислама». Триумфальность названия подкреплена использованием в качестве материала архитектурных элементов — колонн, капителей, перемычек — двадцати семи разрушенных индуистских и джайнских храмов. Очевидно, первые султаны в большей степени желали открыть мечеть для верующих, чем потакать пуристам от архитектуры. Мечеть стоит на месте храмов, среди которых была Рай Питхора, крепость Чахаманов, названная в честь Притхвираджа. Этот «красный форт», переименованный в Лал-кот (не путать с Красным фортом Шах-Джахана в городе Моголов, известном теперь как Старый Дели), был украшен также «белым дворцом», откуда правили Илетмиш и его наследники. Дворец не сохранился, но руины гробницы Илетмиша (Айбака похоронили в Лахоре) находятся рядом с Кутб-Минар. Это первый в долгом и величественном ряду индо-исламских мавзолеев. Будто бы намекая на будущую славу гробницы Хумаюна и Тадж-Махала, белый мрамор дебютировал в Дели в оформлении места упокоения Илетмиша.
В Варанаси Мухаммед Гури и Кутб ад-дин Айбак разрушили статуи в тысяче храмов, а затем освятили заново эти святыни «для поклонения истинному Богу». Кроме того, они увезли сокровища на верблюдах— 1400 груженых верблюдов согласно одной из оценок. Большинство храмов Варанаси тогда, как и теперь, были маленькими и душными и не соответствовали мусульманским идеалам единой общины верующих, совершающих поклонение в унисон. Храмы строили для более узкого круга прихожан, и они не были готовы принять толпы правоверных мусульман. Если благочестие и грабеж служили причиной разрушения идолов, понятно, что храмы позволили разобрать на камень. В Аджмере, где Кутб ад-дин Айбак приказал возвести еще одну мечеть, нужная высота молитвенной залы была достигнута постановкой друг на друга трех толстых храмовых колонн.
Иконоборчество ранних султанов не всегда было столь бескомпромиссным. На юго-западе, несмотря на победу у горы Абу и разрушение близлежащей Анхилвары, армия мусульман оставила неприкосновенным великолепно украшенный джайнский храм Адинатха комплекса Дилвара на самой горе Абу. Там из белого мрамора (а кроме него почти ничего нет) сделана кружевная резная облицовка в виде замысловатых скульптур, которые словно обволакивают все внутренности храма. Постройка датируется 1032 годом и относится, таким образом, к неспокойному времени после набегов Махмуда Газневи. Храм был реквизирован министром соланкийской династии раджпутов из Гуджарата, но он столь незаметно расположен и имеет такие непримечательные очертания, что захватчики с легкостью могли его проглядеть.
