К востоку от Дели Илетмишу пришлось заново захватить нынешний штат Уттар-Прадеш, а потом встретиться с мусульманскими противниками в Бихаре и Бенгалии. Это были Хильджи, изначально племена, соседствовавшие с Гуридами в Афганистане, которые последовали за Мухаммедом Гури в Индию. Мухаммед Бахтияр, основатель хильджийской династии, отказался от прибыльной службы и в Газни, и в Дели, прежде чем обеспечил наконец безопасность приграничного надела (икта) около Варанаси. Оттуда он организовал рейды наемников в Бихар, один из которых был вознагражден неожиданно легким захватом города, по мнению Хильджи, хорошо укрепленного. Жителей, которые все оказались бритыми наголо, предали смерти, а город полностью разграбили. Среди добычи были целые библиотеки, но, поскольку все население казнили, никто не мог объяснить, о чем эти книги. Дальнейшее расследование, однако, прояснило ситуацию. Согласно Минхадж-и-Сираджу, выдающемуся ученому, который провел два года с Хильджи, а после был изгнан из Афганистана монголами, «обнаружилось, что вся крепость и город были оплотом науки»{186}. На самом деле это был известный буддийский монастырь и университет Одантапури.
Столь бесстрашный подвиг вызвал одобрение Кутб ад-дин Айбака и привлек сторонников под знамена Хильджи. Затем Бахтияр отправился через южный Бихар и захватил еще одним рискованным набегом Надию, столицу династии Сена, которая наследовала буддийской династии Палов, наиболее влиятельной в Бенгалии. Всего с 18 союзниками Бахтияр сумел войти во дворец Сены и застать врасплох царя Лакшманасену во время завтрака. Другая столица этой династии, Лакхнаути, или Гор, на теперешней индо-бангладешской границе, также была взята. Устроив в Лакхнаути свою штаб-квартиру, Бахтияр двинулся на восток в Ассам и «Тибет» — вероятно, имелась в виду не современная страна, а Бутан. Как бы то ни было, Гималаи оказались неприступными для армии Хильджи, большая часть которой погибла в водах вышедшей из берегов реки.
Бахтияр вернулся на равнины, но уже не оправился и вскоре либо умер, либо был убит.
Это произошло в 1205 году, и с тех пор должность наместника Бенгалии и Бихара яростно оспаривалась различными Хильджи, признававшими главенство Дели только тогда, когда поддержка султана была им лично выгодна. Илетмиш попытался исправить положение, оккупировав Бенгалию в 1225 году. Чиновникам Хильджи пришлось «надеть ярмо рабства на шеи подчинения» и выплатить тяжелую дань. Затем все вернулось на круги своя. Через год султан послал сына Насир ад-дина повторить урок. На сей раз Хильджи были разгромлены, их правитель убит, а столица захвачена. Проблема, казалось, решена. Но в расчет не приняли пресловутый климат Бенгалии. Насир ад-дин внезапно заболел и умер. И снова Бенгалия, этот «ад, полный добра», как называли ее Моголы, сорвалась с поводка, и Илетмишу вновь пришлось вводить войска (в 1229 году). Покой едва продержался до его смерти, после чего Бенгалия, Бихар и частично Авадх заново отделились. Хотя в течение последующих столетий такое положение время от времени нарушалось и ненадолго изменялось, «между 1338 и 1538 годом, на долгие двести лет, Бенгалия оставалась беспрерывно независимой»{187}.
Шансы Дели восстановить авторитет здесь или где-либо еще серьезно понизились после смерти Илетмиша. Перед тем как умереть от естественных причин (факт, который даже современные ему писатели считали необходимым подчеркнуть), Илетмиш колебался, кого назначить преемником: последнего оставшегося сына-неудачника или дочь, энергичную, но — женщину. Сын, хотя отец и любил его, обладал множеством недостатков, имел мстительную и всеми ненавидимую мать и был склонен к «распущенности и дебоширству». Мать и сын потакали своим страстям в течение семимесячного периода, который едва ли можно назвать правлением. Затем их обоих свергла дочь Илетмиша, грозная Разия.
Султана Разия была великим монархом. Она была мудрой, справедливой и великодушной, благодетельницей для царства, защитницей подданных и предводительницей армий. Она была наделена всеми качествами, подобающими царю, но рождена не того пола, и поэтому в глазах мужчин все ее добродетели ничего не стоили. (Да смилуется над ней Господь!){188}
