В списке Барани первым и величайшим достижением Ала ад-дина стоит, несколько неожиданно, «дешевизна зерна, одежд и всего жизненно необходимого». Барани. писавший в век исключительной расточительности, уделял особое внимание таким вещам. Его повествование, хоть и расцвеченное стариковскими воспоминаниями о былой славе, представляет собой первое свидетельство об экономике Индии. Из него мы узнаем об отмене Ала ад-дином всех дарственных на землю и прав сбора налогов, выданных предшественниками, а также о запрете на продажу и потребление алкоголя. Эти меры затронули в основном придворных-мусульман и были направлены на устранение разногласий и подавление мятежей. Наиболее суровые указы, призванные обеспечить финансирование огромных армий для кампаний против Моголов и Декана, уничтожить спекуляцию и снизить недовольство жителей Дели, касались индусов напрямую. Сомнительно, распространялись ли они когда-либо за границами Дели и пригородов. С другой стороны, эти меры могли быть усилены для достижения нужного результата, поскольку действовали на ограниченном пространстве.
Рассудив, очевидно, что несмотря на богатства «пещеры Аладдина» на юге, новым отрядам нечем платить и невозможно их снарядить, как того требуют растущие затраты и непоколебимая верность, султану пришла в голову идея снизить цены. Это означает прежде всего контроль над рынком зерна. Все зерновые были учтены, цены на них зафиксированы, а рынки находились под тщательным и постоянным надзором. Для защиты от перебоев в поставках урожай с царских земель хранился в городских амбарах, весь транспорт оказался едва ли не национализирован, а чиновники провинций имели четкие задачи по снабжению. Главным стимулом стало не уклонение от уплаты штрафов, неизменно варварских по природе, а накопление доходов. Сеть шпионов и палачей следила за теми, кто придерживал урожай, даже за хлебопашцами. Политика на бумаге приобрела в действительности характер «чисток». Однако результаты, согласно Барани, были поистине выдающимися. Цены на зерно упали и оставались низкими и неизменными даже в годы засух. «Воистину это был век чудес, какими не мог похвастаться никакой другой монарх»{200}.
Успех политики фиксированных цен привел к увеличению объемов почти всех продуктов на рынках Дели. Текстиль, бакалея, рабы, шлюхи, скот, то есть все, «от шапки до туфель и от гребней до иголок», имело твердую цену, и спрос регулировался рынком. Это не только один из первых достоверных примеров плановой экономики, но и один из наиболее амбициозных. В этом и заключалась одна из причин провала. «Верблюда можно купить за данг (мелкая монета), — писал Барани, — но кому нужен данг?» Покупательская способность снизилась так же быстро, как цены. А городской достаток усугублял недовольство жителей деревень. Не было поводов для повышения урожая, как и не было шанса, что столь честолюбивая система переживет твердую власть, которой она и обязана своим существованием.
Когда Ала ад-дин заболел, а потом умер, рынки и цены просто вернулись к прежнему свободному состоянию. Большинство реформ султана, как и большинство его завоеваний, были временными, всего лишь защитой от очередного кризиса наследования, который снова охватил султанат. В течение четырех лет двое его сыновей, а также принявший ислам индус заняли трон и быстро заплатили за это — собственной жизнью. Так случилось и с Кафуром За Тысячу Динаров, недавним слугой царя. Полдюжины других претендентов были убиты или ослеплены. Мубарак, сын Ала ад-дина, продержавшийся на троне дольше всех, оказался, по словам Феришты, «чудовищем в теле человека». Большинство его деяний слишком отвратительны, чтобы их упоминать, в отличие, как ни удивительно, от обычая «проводить толпу омерзительных шлюх, абсолютно голых, по террасам дворцов и заставлять их мочиться на головы придворных, когда те идут на прием»{201}.
Хильджи кончили во многом так, как и «династия рабов». В 1320 году Гийяс ад-дин Туглук, сын одного из рабов Балбана, стал основателем новой династии. Туглуки возродят, а затем полностью уничтожат славу султаната, тем самым отдав главенствующее положение в Дели толпе новых соперников. Историческая роль раннего ислама, далекая от объединения Индии, заключалась в развитии и укреплении так называемого «местного» своеобразия субконтинента.
К востоку от Кутб-Минар лежит пригород — Южный Дели, мало-помалу пришедший в запустение, шесть километров монументальных развалин. Циклопические валы и бастионы Туглукабада — самой дальней из более чем дюжины крепостей, когда-то составлявших султанский Новый Дели. Затем он превратился в Старый Дели, а теперь это мертвый Дели. По ночам в развалинах рыщут шакалы, а днем над ними кружат какие-то птицы, а может быть, кровожадные гули.
