И многие другие государства воспаряли духом по мере того, как терял свои владения султанат при последующих Туглукидах. В 1388 году кончина Фируз-шаха спровоцировала новый долгий и кровавый кризис наследования, отнявший у Дели последние остатки влияния. Через 10 лет, в 1398 году, и сам город был взят монгольскими войсками под началом Тимура Хромого (Тамерлана). Еще пьяные от завоевания Персии и Багдада, ставшие правоверными мусульманами монголы перешли Джамну прямо под стенами фирузовской котлы.
Без особого труда монголы сломили сопротивление, затем последовали три дня безумных грабежей и убийств. Согласно личным записям Тимура, золото, серебро, драгоценные камни и парча подлежали строгому учету. Пощадили только мусульманские кварталы города, все прочее было разрушено, все индусское население перебили или увели в рабство. «Мне и хотелось бы пощадить их, — писал Тимур в своих весьма неубедительных мемуарах, — но я не мог этого сделать, поскольку в этом была воля Божья, и кара Его должна была постигнуть город»{213}.
Это был еще не конец Делийского султаната. Тимур вскоре ушел. Султан Туглукид вернулся в опустошенную столицу. На протяжении XV века среди развалин Дели две династии подряд продолжали правление. Обе были по происхождению афганскими — Сейиды (с 1414) и Лоди (с 1451). Но при Сейидах султанская власть, которая некогда охватывала почти весь субконтинент, так ослабла, что едва распространялась дальше деревни Палам, где в наши дни находится делийский аэропорт. Лоди эту власть не укрепили, хотя и вернули некоторую представительность Джаунпуру и поменяли политику управления. Не в силах контролировать провинции, иногда даже опасаясь нападения из них, Дели стал просто одним из многих центров власти. В доисламские времена субконтинент делился на государства, в зависимости от места проживания древних династий, языка, династических традиций и экономических интересов. Потом разделение началось по новой.
Несмотря на два века господства на большей части северной и западной Индии, султанат так и не смог воплотить идею всеиндийского единства или даже индо-исламского единства. Правда, индусское городское население примирилось с тем, что им правят мусульмане. Некоторые предприятия, например монетный двор, находились целиком в руках индусов. Многие мусульмане женились на индусках. Индийские пленники часто принимали ислам, а некоторые из обращенных дослуживались до высокого положения. Только в Дели и в султанских столицах двор состоял из тюркской, персидской и афганской элиты. Это же касалось улемов, главных административных чинов и большей части военных. Этническая и религиозная исключительность сделала режим Дели чуждым для большинства жителей Индии.
Прибыв в 1333 году в Мултан, который считался пограничным городом владений Мухаммеда бин Туглука, Ибн Батута наблюдал, как других новоприбывших с запада и из Средней Азии вербуют к султану на службу. Большинство сажали в седла в качестве соваров (конных воинов), им надлежало показать несколько приемов верховой езды, чтобы их зачислили в войско. Другие просили царского покровительства как ремесленники, ученые, торговцы или управляющие. Такое покровительство получили очень немногие. Большая часть торговли и производства находилась в руках индусов. Но, как выяснят в XVIII веке английские набобы, это служило к обоюдной выгоде сторон. Ибн Батута заметил, что банки Мултана делают состояние, одаривая подающих надежды, прибывших без гроша людей всем необходимым, чтобы предстать перед султаном, — конями, рабами, драгоценностями, парчой. Султан непременно вернет с лихвой, а новичок заплатит дельцам хороший процент. Такой была официальная политика, чтобы поддержать поток переселенцев. Благодаря ей, в Индии никогда не иссякал поток авантюристов из других азиатских стран, в которых вечно творились какие-нибудь беспорядки.
Ибн Батута обнаружил, что большинство приезжих надеются «разбогатеть в Дели и вернуться домой богатыми»{214}. Так же, как английские набобы XVIII века. Когда власть в Дели ослабла, из новых агрессивных султанатов исламского фронтира Индии — Бенгалии, Гуджарата, Малвы и Декана — хлынул поток воинственных личностей, предлагавших широкий выбор услуг: ограбить кого-нибудь, сопроводить, провернуть другие выгодные дела. Ученые, юристы и мастеровые потянулись к покровителям посильнее. Купцы охотно вкладывали средства в торговлю через Аравийское море из западных портов полуострова. Кстати, благодаря торговым маршрутам через Красное море в Гуджарате обосновалась крупная община африканских мусульман. В то же время наплыв персов и афганцев в Декан придал Бахманидскому султанату отчетливую персидскую и шиитскую окраску. Она сохранится до самого XX века, например, в Хайдарабаде.
