Несогласных константинопольские раввины подвергали отлучению за то, что они сочли возможным «поверить худшему об этом ангеле в человеческом образе… исходя из некоторых деяний, которые на первый взгляд кажутся странными, но на самом деле являются чудесными». По всей диаспоре евреи постились, совершали очищение и подвергали себя бичеванию. Были и такие, кто распродавал имущество и готовился отправиться в святую землю. И в небольших городах Германии, и в общинах Марокко евреи нетерпеливо ждали посланий со святой земли и читали их в собраниях. От Йемена до Амстердама в честь Шабтая Цви писались хвалебные стихотворения. Проповедники призывали покаяться, и во многих городах — Амстердаме, Франкфурте, Праге, Мантуе, Константинополе — печатались особые молитвы, текст которых был утвержден Натаном [36].
Приближалось лето 1666 года, и радужные надежды достигли кульминации. Как представляется, не последнюю роль в этом сыграл сам Шабтай Цви, учредив вместо постов 17 тамуза и 9 ава, установленных в память о разрушении Храма, праздники: 17 тамуза — в честь возрождения духа Шабтая Цви, а 9 ава — в честь его дня рождения. Перед тем как решиться на столь радикальный шаг, константинопольские раввины испросили соизволения свыше, и оно было получено:
Когда этот указ достиг Константинополя, евреи города, хоть и уверовавшие, сомневались, следует ли заходить столь далеко. Поэтому их раввины умоляли и заклинали Господа Бога своего указать, каким путем идти и как поступить. Затем на всеобщем собрании было приготовлено два листка бумаги, на одном из которых было написано слово «праздник», а на другом — «пост». Листки поместили в кувшин, призвали мальчика и велели ему вынуть один из них и поднять высоко в руке. Так он и сделал — и вынул «праздник». Вновь листки опустили в кувшин, и вновь мальчик вытянул один из них — и это был «праздник». В третий раз опустили листки, и в третий раз вышел «праздник» [37].
Весь июль и август евреи ожидали избавления, которое могло прийти в любой момент. И вот 16 сентября Шабтай Цви был доставлен в Адрианополь, чтобы предстать перед лицом султана. Если пророчество Натана было истинным, в этот день султан должен был передать свою власть Царю-Мессии. По мнению же «турок и необрезанных», если Барух из Ареццо верно описывает их ожидания, Шабтая Цви должны были казнить, после чего евреев Адрианополя ожидал погром:
Когда мусульмане и христиане Адрианополя услышали, что царь призвал Господина нашего, они решили, что ему отрубят голову, а все евреи будут убиты, ибо распространился всеобщий слух, что царь приговорил евреев города к смерти. Они отправили посланников и в Константинополь, чтобы и там совершить то же ужасное дело. Они наточили сабли и ожидали прибытия [Шабтая], готовясь поступить с евреями так, как им вздумается.
Но произошло то, чего никто не ожидал. Султан облачил Шабтая Цви в тюрбан и дал ему новое имя — Азиз Мехмед Эфенди. Шабтай Цви перешел в ислам и не стал делать из этого тайны: всего через восемь дней он написал брату Элияѓу в Смирну: «Создатель сделал меня мусульманином… сотворил меня заново по воле Своей» [38].
