К тому времени лишь леса, произраставшие по берегам притоков рек Мирамиши, Сент-Джон и Оттава, не знали топора дровосека. Лес (тес и разного рода пиломатериалы, а также товары вроде бочарных клепок) поступал на рынок Квебека из бассейнов рек Трент и Ришельё, отправлялся через Атлантический океан из района реки Сагеней и многих маленьких бухт залива Св. Лаврентия. Связанные с реками лесозаготовки сначала быстро продвигались во внутренние районы, при этом вырубались лучшие сосны на довольно узкой полосе смешанного леса, состоявшего из канадской ели, белой сосны и северного темнохвойного леса. Только по мере того как количество больших деревьев в доступных местах стало сокращаться, а производительность лесопилок возрастать, вырубать начали и деревья не столь впечатляющих размеров. Затем лесорубы перебрались на небольшие речки, где им приходилось подчас расчищать заторы, возводить плотины и дамбы, чтобы усиливать водный поток для промыва лесосеки, или строить «каналы» на болотистых участках, а также спуски и лесосплавные желоба, чтобы обходить пороги. И если в начале XIX в. еще редко встречались сколько-нибудь обширные пространства очищенной от леса земли, то к 1840 г. в гуще смешанных лесов появились большие вырубленные участки леса. Из-за частых пожаров, даже если немногие из них принимали гигантские размеры, подобно случившемуся в 1825 г. на реке Мирамиши пресловутому «Большому пожару», уничтожившему тысячи квадратных миль леса, к середине столетия ландшафт был обезображен шрамами в виде многочисленных сгоревших и почерневших лесных участков.
Лесную промышленность в первые годы ее развития сформировали три основных фактора — технология, климат и регламентации. В технологическом отношении вся отрасль была поразительно однородной: производство кругляка или пиломатериалов требовало больших физических усилий людей и животных при использовании энергии ветра и воды. От Новой Шотландии до Канадского щита деревья валили топорами, затем на быках их тащили к берегам рек (причем со временем быков вытеснили лошади) и сплавляли по весеннему половодью. Все эта работа была тяжелой, а часть операций еще и опасной. Лучшие деревья в среднем достигали 46 м в высоту (150 футов), и их осторожная валка требовала особого умения и усилий. Топор с односторонним лезвием, использовавшийся для рубки деревьев и обрубания ветвей, весил 2 кг (около 5 фунтов). Топор с широким лезвием, применяемый при обтесывании бревен для получения гладкого прямоугольного бруса, был в два раза тяжелее. Даже после распила деревьев на несколько частей (более удобных для обработки) и их обтесывания (при котором терялось около четверти древесины) брусья часто достигали 12–15 м (40–50 футов) в длину и 60 см (24 дюйма) в ширину. Это был очень громоздкий товар для перевозки и погрузки на корабли. Поэтому сплав колод и брусьев по рекам в порты или на лесопилки был самой рискованной частью труда лесорубов. В особенности на узких стремнинах бригады сплавщиков работали лихорадочно, проводя свои плоты мимо топляков и мелей с помощью шестов или багров. Они часто оказывались в ледяной воде, постоянно рискуя жизнью и здоровьем.
Сезонная цикличность лесозаготовительных работ определялась климатом. Деревья легче было валить, когда в них прекращалось движение соков; перемещение массивных «стволов» было гораздо легче по снегу и льду, а лесоповалом занимались в основном зимой. Сплав леса по рекам зависел от подъема уровня воды при весеннем таянии снега. В порты, по крайней мере в Квебек, лес доставлялся только летом и осенью. Работа лесопилок, использовавших силу воды, также зависела от времени года.
Облик отрасли обусловливали и регламентации. И хотя в разных колониях они различались, повсюду существовала тенденция ограничивать и регулировать индивидуальный доступ дровосеков в леса. Имперские законы XVIII в., целью которых было сохранить мачтовый лес для Королевского военно-морского флота, оказались архаичными и неэффективными в условиях интенсивного заселения территорий и роста рынка сбыта древесины. К середине 1820-х гг. для рубки деревьев на принадлежавших Короне землях нужно было приобрести лицензию. За небольшую плату, вызывавшую тем не менее глубокое недовольство, дровосеки получали право за определенное время вырубить оговоренное количество леса на том или ином участке общественных владений.
