Возможно, уже финикийцы, а не карфагеняне, создали опорный пункт на Керне, который приобрел определенное значение, учитывая торговлю гвинейским золотом. Вообще, кажется, что финикийская деятельность в Марокко была связана большей частью с западноафриканским золотом. Возможно ли, что некоторую роль играл доступ к рынкам слоновой кости этого региона?
Предположительно уже ранние финикийцы во время своих путешествий из Финикии на Дальний Запад использовали путь вдоль североафриканского побережья. Поэтому кажутся совершенно неудивительными утверждения Псевдо-Аристотеля и Плиния, что Утика, явно самый важный североафриканский опорный пункт, была основана в очень раннее время, точнее — в 1101–1100 гг. Надо, однако, подчеркнуть, что эта дата не более вероятна, чем дата основания Гадеса. Это — одна сторона, которую надо учитывать при ответе на вопрос о первых финикийско-ливийских контактах. С другой стороны, из второго римско-карфагенского договора и из «клятвы Ганнибала» очевидно, что Утика была старшей сестрой Карфагена, который был основан в IX–VIII вв. Поэтому не является безосновательным мнение, что финикийцы уже на рубеже тысячелетий вошли в соприкосновение с жителями Туниса и Алжира. В пользу ранних финикийско-ливийских контактов говорит сообщение Менандра Эфесского, что тирский царь Итобаал в IX в. основал в Ливии город Аузу. К сожалению, это сообщение нельзя проверить. Более несомненно, что финикийцы в течение некоторого времени располагали цепью якорных стоянок на алжирском и тунисском побережье, которые они использовали во время своих путешествий. Кажется, однако, что эти стоянки располагались не на одинаковом расстоянии друг от друга; они приблизительно соответствовали дневному пути.
Так продолжалось, во всяком случае, еще несколько поколений, пока финикийцы на территории западнее Утики не стали основывать прочные поселения. Впрочем, крайне трудно и даже, может быть, невозможно твердо различить финикийские и пунические поселения. Неоднократно в науке финикийское происхождение бесспорно приписывалось Гиппону (Диарриту), Гадрумету и Лептису (Малому).
Топонимические исследования показали, что такие названия, как Макомака. Макомада, Автомалака, Хосоль (?), Хорот, Хамин и Киртаний, имеют семитские, а в данном случае, следовательно, финикийские корни. Так что в этих местах надо видеть финикийские опорные пункты; думать об их карфагенском основании запрещает историческая вероятность. Но если эти опорные пункты были финикийскими факториями, то то же самое можно предположить и относительно лежащих западнее Лептиса, Эи и Сабраты.
Следовательно, оказывается, что с не известного точно времени финикийцы, путешествуя в Иберию и обратно в Финикию, использовали не только путь, который вел через Родос, Грецию, Южную Италию и Сицилию, но тот, который шел вдоль североафриканского побережья.
Странным порождением панфиникиизма прошлой эпохи выглядит утверждение, что финикийцы открыли Америку. Это утверждение уже потому неправдоподобно, что оно опирается на свидетельство «найденной» в Параибе (Бразилия) «надписи», которая, без всякого сомнения, является фальшивкой.
Финикийские колонии отличались от греческих апойкий в том числе и тем, что они, по крайней мере вначале в управлении, а следовательно, и политически, подчинялись метрополии. Мы не знаем ни одного царя (используя это слово в узком смысле) финикийской колонии. Но мы, видимо, знаем skn (сукина, наместника) одной финикийской колонии: «'htb, наместник Картхадашта (Кипр), раб Хирама, царя сидонян». Были ли в этом правиле исключения, хотя бы в случае Карфагена, — вопрос более чем дискуссионный. Зависимость финикийских колоний от метрополий особенно ясно проявляется в том, что они были обязаны платить «дань» метрополиям. А зависимость дочерних городов от материнских подтверждается тем, что египетские, ассирийские, нововавилонские и персидские цари, которые завоевывали Финикию или приобретали в ней влияние, претендовали и на власть в западных колониях.
Больше всего известно о связях, существовавших между Карфагеном и Тиром: в ежегодно уплачиваемом налоге следует видеть не только религиозные, но и экономические и политические аспекты. Политические изменения на Ближнем Востоке привели все же к тому, что колонии стали приспосабливать связи с материнскими городами к изменившимся условиям.
Карфаген в древности был известен под названиями Тир, Таршиш, Кайне Полис (Новый Город), Кадмейя, Ойнуса, Каккаба, Африка и Бирса[5], но нет никаких оснований предполагать, что город официально имел какое-либо другое название, кроме как Qrthdst (Картхадашт, Новый город).
