Трудность, однако, состоит в том, что самые ранние археологические находки относятся не к последней четверти IX в., а ко второй половине VIII в. Решающий ли это аргумент не в пользу менадровской или тимеевской даты основания? Судя по тому, что мы знаем о способе финикийской колонизации, нет, поскольку она создавалась из «легких строительных материалов». К этому надо прибавить, что при основании «города» акт обоснования нельзя понимать как создание в полном объеме способного функционировать городского поселения, а только как постройку тирского опорного пункта. Впрочем, существует, хотя и отдаленная, возможность, что более ранние археологические свидетельства все же появятся. По этим причинам, как и раньше, кажется правильным придерживаться тимеевской или менандровской даты основания[9].
Одной из существенных причин, подвигшей тирийцев основать факторию или колонию в этом месте на берегу Тунисского залива, является положение, удобное с торгово-политической и фортификационной точки зрения. Карфаген мог исполнять функцию шарнира между левантийским Востоком и Дальним Западом. Через Карфаген могла стать интенсивной и африканская торговля. Топография Карфагена представляет удобные предпосылки также для строительства укреплений и торговых сооружений. Но то, что при основании города определенную роль играла идущая от Ассура военная угроза для Тира, совершенно невероятно; ведь Тир только во времена правления Тиглатпаласара III (745–727 гг.) вступил в открытый конфликт с Ассуром. Возможно, конечно, что в это время был дан новый толчок для тирской эмиграции в Карфаген.
В первые периоды существования города, как удивительно сообщает Юстин, украшая свой рассказ легендами, кажется, определенную роль играл финикийско-кипрский элемент. Импорт, происходящий с Кипра, и параллели между ранними карфагенскими и финикийско-кипрскими изделиями позволяют сделать этот вывод.
Полибий, видевший Карфаген собственными глазами, так описывает положение города: «Карфаген… расположен на берегу морского залива, в который он вдается наподобие полуострова, так что он почти со всех сторон окружен водой, с одной стороны — морем, с другой — лагуной. Перешеек, который соединяет его с Ливией, имеет ширину двадцать пять стадий. Со стороны моря недалеко от него находится город Утика, со стороны лагуны — Тунет». Позже активный процесс обмеления привел к радикальному изменению топографии, особенно в северной части бывшего полуострова. Если когда-то море глубоко вклинивалось в сушу между мысом Сиди Али эль-Мекки и мысом Гамарт, северной оконечности карфагенского полуострова, то теперь побережье между этими двумя мысами тянется, только слегка искривляясь внутрь. От бывшего залива Утики остались только соленые бассейны озера Гар эль-Мелх (юго-западнее мыса Сиди Али эль-Мекки) и Себхет эр-Ариана (западнее мыса Гамарт). По-видимому, и Тунисское озеро, как и Себхет эр-Ариана, уже давно было бы отрезано от моря, если бы не существовало желания сохранить для города Туниса открытый доступ к морю.
До сих пор не найдено никаких следов первоначального финикийского поселения в Карфагене. Но если принять во внимание, на каких участках находятся места древнейших археологических свидетельств, и вспомнить, что новопришельцы высадились, конечно, на наиболее удобную землю, то, в сущности, можно иметь в виду только три участка карфагенского полуострова, которые можно рассматривать как место первоначального поселения. Это — территория вблизи находящегося на холме некрополя с пляжем Бордж Джедид, район Саламбо с бухтой Крам и район холма Св. Людовика-Саламбо с бухтой Крам. Однако точке зрения, что пляж Бордж Джедид являлся местом первоначального расположения Карфагена, может противоречить тот факт, что этот пляж не был защищен от неприятных северо-восточных ветров, факт, на который финикийцы, будучи опытными мореплавателями, не могли не обратить внимания. Поэтому надо принять, что первые поселенцы высадились в бухте Крам и там создали свои самые ранние постройки. Близость Тофета, восходящего к архаическому времени, как кажется, подтверждает это мнение. Возникает все же вопрос, надо ли, несмотря на некоторые сомнения, идентифицировать холм Св. Людовика с Бирсой и, поскольку он удален приблизительно на 1 км от бухты Крам, надо ли включать его в территорию самого раннего поселения. Окончательно решить этот вопрос едва ли возможно, ибо римляне при новом обосновании на плато Бирсы разрушили все более древние слои. Учитывая, что финикийцы при создании своих колоний обращали внимание и на возможность их обороны, будет вполне разумным предположить, что, как и всегда, именно Бирса лучше всего подходит для этого. Это предположение прямо-таки навязывается на основании новых находок: теперь мы знаем, что юго-восточные и восточные склоны Бирсы были заселены уже в архаическое время.
