Полибиевская датировка 508–507 гг. второстепенна и более чем подозрительна. Но утверждение, что соглашение было заключено «после ликвидации царской власти», надо считать правильным. Из использования старого, довольскского названия «Таррацина» видно, что вольскская экспансия еще не достигла побережья Лация, во всяком случае Таррацины. В связи с тем что эту экспансию надо отнести к 60-м гг. V в., ясно, что договор должен был быть заключен до этих лет. Поскольку время события, после которого был заключен договор, а именно начало Римской республики, с точностью или хотя бы с вероятностью до сих пор не установлено, то и более тесные временные границы заключения договора фиксировать невозможно.
Аристотель сообщает о существовании карфагено-этрусских торговых договоров, и надо принять, что подобные договоры заключались и с другими государствами, ведущими торговлю, например с сицилиотскими и италиотскими городами. Первый карфагено-римский договор «вписывается» в традицию этих карфагено-этрусских договоров. Карфагеняне с заключением этого договора учли новую ситуацию, когда ведущие слои Рима изгнали из города этрусского царя — по традиции, Тарквиния Гордого — и создали новую форму политической жизни. Они, очевидно, были заинтересованы в том, чтобы в системе двусторонних договоров не возникло пробела, и вскоре после создания римского свободного государства вступили с новыми правителями Рима в переговоры, которые привели к заключению первого карфагено-римского договора.
Из содержания этого договора видно, сколь значительным было соотношение сил между Карфагеном и Римом. Очевидно также, что политическое влияние пунических форпостов в Средней Италии было значительным. Кажется, что именно первый карфагено-римский договор и золотые таблички из Пирг являются свидетельствами, позволяющими понять их историческую взаимосвязь[24].
Карфагеняне, кажется, строго придерживались положений этого договора. Во всяком случае, в римской традиции мы не имеем ни одного слова о том, что в эпоху ранней республики карфагеняне вели в Лации какие-либо военные операции. Римляне и без того не впадали в искушение что-либо предпринять против установления договора, поскольку их интересы в предстоящие полтора столетия сосредоточивались на Лации, а не на северном побережье Африки.
В 480 г. Гамилькар, сын Ганнона, в качестве главнокомандующего мощной армии отправился из Карфагена в Панорм. В течение трех лет была снаряжена армия из 300 тысяч человек и создан флот из 200 боевых кораблей. Карфагенские вербовщики наемников в это время успешно действовали почти во всех странах Западного Средиземноморья: в Испании, Галлии, Лигурии, на Корсике и Сардинии и даже, по-видимому, в Черной Африке. Кроме того, в море находилось свыше 3 тысяч транспортных судов для переправы на Сицилию лошадей, оружия и припасов. Но корабли, перевозившие лошадей и колесницы, во время переправы погибли в результате шторма. Из Панорма армия и флот двинулись в направлении Гимеры. Западнее Гимеры Гамилькар создал корабельную стоянку и военный лагерь. Затем он со своими элитными войсками двинулся к городу. Вышедших навстречу ему гимерцев он одолел без особых трудностей. Войска Ферона Акрагантского, который после свержения и изгнания из Гимеры тирана Терилла в 483 г. являлся подлинным правителем города, также не изменили ситуацию. Тогда Ферон обратился к тирану Сиракуз Гелону с просьбой о помощи. Просьба Ферона застала Гс-лона вполне подготовившимся. Он двинулся форсированным маршем к Гимере с 50 тысячами пехотинцев и более чем 5 тысячами конников. Очевидно, намерением Гамилькара было скрыть время и место высадки карфагенских сил. Если бы это было не так, греческие союзники явно могли бы уже ко времени высадки карфагенских частей собрать свои силы в подходящем, со стратегической точки зрения, месте. Но они были вынуждены распределить свои войска, ибо никто не мог заранее знать, в каком пункте начнется наступление карфагенян.
Если до сих пор почти все совершалось в соответствии с намерениями Гамилькара, то с прибытием сиракузских войск положение быстро изменилось. Диодор сообщает, что кавалеристы Гелона захватили в плен свыше 10 тысяч карфагенских фуражиров. Это число не кажется слишком большим, если вспомнить, что Гамилькар, лошади которого погибли при переправе на Сицилию, едва ли располагал значительной кавалерией, которая могла бы защитить фуражиров. В этих обстоятельствах карфагенский полководец постарался усилить армию кавалерией своих сицилийских союзников. И действительно, мы знаем, что при Гимере Гамилькар командовал кавалерией селинунтян и, конечно, не только селинунтян. Однако вестник, который вез ответ селинунтян Гамилькару, был захвачен людьми Гелона. Гелон понял, что можно использовать полученную информацию. Его кавалеристы выдали себя за селинунтских союзников, которых ожидал Гамилькар, ворвались на корабельную стоянку и убили полководца. План удался.
