В последующее время ни процесс демократизации, который стал особенно значительным после ликвидации тирании в Сиракузах (466465 гг.) и в ходе которого внутриполитические отношения в греческих городах полностью преобразовались, ни межгреческие военные столкновения, ни концентрация сил сикулов под руководством Дукетия не оказали никакого влияния на карфагенскую внешнюю политику.
О военных действиях на западе Сицилии в 454 г. сообщает Диодор: «На Сицилии вспыхнули военные действия между сегестинцами и либейцами из-за области около реки Мазар». Давно признано, что это сообщение в дошедшей до нас форме недостоверно, ибо Лилибей был основан карфагенянами только в 397 г. вместо разрушенной Дионисием I Мотин. Уже сам по себе сомнительный выход из этого противоречия, предлагающий поставить на место Лилибея Мотию, едва ли приемлем, потому что Диодор говорит о давней вражде между этими городами (принятие сведений о длительной вражде между Сегестой и Мотией страдает из-за традиционных дружеских связей между элимскими и пуническими городами), а также потому, что Мотня едва ли предприняла бы какие-либо военные акции без предварительных переговоров с Карфагеном. Однако ни о каком военном вмешательстве Карфагена, ни о политической поддержке карфагенянами ничего не известно. Поэтому город, который в 454 г. и в последующие годы находился во враждебных отношениях с Сегестой, не может быть Мотией.
Мотия, а с ней косвенно и Карфаген, не могла, однако, столкнуться и с Акрагантом, о чем сообщает Павсаний. Периегет путает Мотию с акрагантским укреплением Мотион и к тому же помещает пунический город на место Мотики, находящейся в юго-восточной части острова.
Впрочем, уже замечание Диодора, относящееся к 442 г., согласно которому на острове в это время царил мир, поскольку карфагеняне заключили мирный договор с Гелоном (и потому, что сиракузяне удерживали бесспорное руководство сицилиотскими городами), показывает, что карфагеняне в этот период придерживались соглашения 479 г. Такого не было бы, если бы первая заметка Диодора была правильной.
Также после того, как сиракузяне, опять же по свидетельству Диодора, в 439 г. поставили цель «своей политикой постепенно подчинить себе всю Сицилию», Карфаген не вышел из своей резервации, а только ждал, какие конкретно шаги предпримут сиракузяне. Подвергшиеся непосредственной угрозе ионийские города Регий и Леонтипы пытались тогда, в 440–439(?) гг., получить помощь от Афин. Когда в 433 г. ситуация вновь обострилась, они возобновили союзный договор с ведущей греческой державой Востока.
С особым интересом карфагеняне следили за первым военным вмешательством афинян на Сицилии. Один из многочисленных сицилийских пограничных конфликтов привел в 427 г. к военному столкновению между Сиракузами и Леонтинами, во время которого Леонтипы и их союзники запросили помощь у афинян. Даже дорийские камаринцы примкнули к афинянам (427 г.). Теперь карфагеняне должны были считаться с тем, что военные действия разворачиваются в непосредственной близости от их союзников. Все же конфликт, кажется, не перекинулся на карфагенскую область Сицилии. Два года, с 426 до 424, очень интенсивно велась война, в ходе которой мелкие сицилиотские города оказались под угрозой быть растертыми между жерновами Афин и Сиракуз. Вскоре после начала военных действий стало ясно, что речь шла в первую очередь не о свободе леонтинцев и их союзников, а об уничтожении сиракузян и захвате первенствующих позиций на Сицилии. В интересах Карфагена было, чтобы ни Афины, ни Сиракузы не одержали победу, чтобы, наоборот, мелкие сицилиотские города на конференции в Геле (424 г.) сохранили свою относительную независимость.
