Мир между карфагенянами и Дионисием просуществовал недолго. Инициатива возобновления военных действий вновь принадлежала сиракузскому тирану. Диодор сообщает под 368–367 гг.: «На Сицилии тиран Дионисий собрал значительные военные силы и, поскольку видел, что карфагеняне из-за бушевавшей у них эпидемии и из-за отпадения от них Ливии плохо подготовлены к войне, выступил против них». Об этой эпидемии, бушующей в Карфагене, и об отпадении Ливии (а также жителей Сардинии) Диодор говорит в одном из более ранних мест, а именно под 379–378 гг. Изначально едва ли вероятно, что в течение одного 379–378 г. и эпидемия была преодолена, и ливийцы и жители Сардинии снова попали в зависимость от Карфагена. Если бы это было так, Диодор едва ли мог бы утверждать, что в 368/367 гг., т. е. приблизительно десятью годами позже, Дионисий решил возобновить военные действия, рассчитывая на эти несчастливые для Карфагена обстоятельства. Следовательно, можно полагать, что эпидемия и отпадение в 379/378 гг. еще не были преодолены. Кажется, что в этом году эти несчастья даже еще и не поразили Карфаген. Можно предположить, что это случилось уже после заключения мирного договора 374 или 373 г. При таком предположении остаются в силе причины, которые приводит Диодор для начала новых военных действий.
О причинах восстания ливийских и сардинских «союзников» ничего не говорится. Несомненно, определенную роль играло то, и на это указывает также Диодор, что эпидемия, бушующая в городе, его чрезвычайно ослабила. Может быть, собственно причины надо видеть в том, что ливийцы и сарды, а именно их надо в первую очередь подразумевать под выражением «жители Сардинии» (Диодор), ощущали себя вьючными животными Карфагена. Постоянные требования, предъявляемые «союзникам» из-за многочисленных войн этого времени, как кажется, вызывали чувство озлобления, которое во времена слабости Карфагена в одно мгновение превращалось в мятеж. Карфагеняне, очевидно, не сумели убедить «союзников» в необходимости, а тем более полезности ведомой ими войны.
Дионисий, кажется, относительно быстро оправился от поражения при Кронии. Уже в 368 г., по крайней мере по сообщению Диодора, он вновь располагал военными силами в 30 тысяч пехотинцев, 3 тысячи всадников и 300 триер. Чтобы сохранить хотя бы тень права, он в качестве предлога использовал пограничные нарушения. Его упреки, однако, были направлены не по отношению ко всем жителям карфагенской части Сицилии, а только «финикийцам эпикратии» (Диодор). По-видимому, он намеревался вбить клин между пуническими и непуническими жителями карфагенской эпикратии. Если он действительно так планировал, то особенно большого успеха не добился, ибо, когда он вторгся в карфагенскую эпикратию, на его сторону перешли только греческий Селинунт и кампанская Энтелла. Можно предполагать, что Дионисий от Селинунта двинулся вверх по реке Гипсас к Энтелле и оттуда через область элимов к Эриксу, чтобы после взятия этого города осадить Лилибей. Очевидно, Лили-бей, являвшийся для карфагенян воротами Сицилии, был отрезан от элимских тыловых баз снабжения. Однако через некоторое время тиран отказался от осады города, ибо понял ее бесперспективность. Карфагеняне, вероятно, лишь после начала войны направили в город сильные воинские отряды. Другую тяжелую ошибку сделал Дионисий, когда он поверил ложному (целенаправленному?) сообщению, будто верфи в Карфагене, а вместе с ними и карфагенские боевые корабли, пали жертвой пожара. Поэтому он, по сообщению Эфора, вернул в Сиракузы 170 военных кораблей и только со 130 лучшими триерами бросил якорь в гавани Эрикса. Этой ситуацией воспользовались карфагеняне, которые находились под командованием сенатора Ганнона. Они с 200 кораблями неожиданно появились в гавани Эрикса и захватили большинство кораблей врага. Так как очень скоро началась зима, обе стороны заключили перемирие.
Вскоре после этого, в 367 г., умер Дионисий, который в течение нескольких десятилетий был самым опасным врагом карфагенян. Он поставил своей целью сбросить карфагенян в море. Это ему не удалось. Карфаген упорно и успешно защищал свои сицилийские позиции.
О дальнейшем ходе войны в правление Дионисия II ничего не известно.
