Получив этот рескрипт, генерал Орлов приступил к выполнению высочайшего повеления со всевозможной поспешностью. По Войску был отдан приказ: «Приказываю, чтобы все наличные обер-офицеры, урядники, писаря и обер-офицерские дети были готовы к смотру, также все служилые казаки, не исключая находящихся в столичных должностях, имеющих льготные приказы». Предписывалось, чтобы «до последнего все шесть дней выступили о двух конь, с полумесячным провиантом». На вооружение казаки должны были брать с собой ружья и дротики. Кроме донских казаков в поход должны были идти оставшиеся на Дону калмыки, и атаман Орлов писал владетелю улуса Джелчину-Менну Танжеву, «чтобы он выступил со всеми состоящими в его ведении калмыками, самоисправными лошадьми и оружием, невзирая на очередь». (Проекты Бонапарта экспедиции в Индию. Составил полк. Баторский.)
По произведенному по всему Войску осмотру оказались негодными физически 800 человек. 24 февраля последовал приказ атамана Орлова «выходить со всевозможною поспешностью». 24 февраля было назначено последним днем прибытия полков на сборные пункты, которых было назначено четыре.
1) Станица Бузулукская, 2) Медведицкая, 3) Усть-Медведицкая и 4) Качалинская. В поход выступало: 41 полк, две роты конной артиллерии, 500 калмыков и команда укомплектования. Всего: офицеров и чиновников – 510, казаков – 20 497, артиллерийских служащих – 500, калмыков – 500. Всего – 22 507 человек.
Полки были разделены на четыре эшелона:
1) 13 полков под начальством генерал-майора Платова; 2) 8 полков – генерал-майора Кузина; 3) 19 полков – генерал-майора Бокова; 4) 10 полков – генерал-майора Денисова. Две роты артиллерии, в составе 301 человека под командой полковника Карпова, следовавшие при первом эшелоне, при котором находился и войсковой атаман генерал Орлов.
Когда полки к назначенному сроку собрались на сборных пунктах, атаман Орлов 1 марта донес императору: «Полки со всех пунктов выступили в поход 27–28 числа минувшего февраля и продолжать будут марш от 30 до 40 верст в сутки».
16 февраля от императора атаманом была получена благодарность, и государь писал: «Объявляю войску благоволение за готовность и исправность к выступлению и желаю счастливого похода и успеха – с Богом».
Предварительная подготовка похода была согласована войсковой канцелярией и 1) с военной коллегией; 2) саратовским и оренбургским губернаторами; 3) инспектором харьковской экспедиции и 4) управляющим делами провиантского департамента. Оренбургский губернатор прислал карту киргизской степи и владений Бухарин и Хивы. Набраны были переводчики, знавшие восточные языки. По Саратовской и Самарской губерниям были отданы приказания о заготовке фуража, провианта. Куплены были верблюды. Для рекогносцировки впереди маршрута с точными указаниями был выслан есаул Денежников с хорунжим Долгопятовым.
С войском выступало в поход 12 врачей. На жалованье, провиант и фураж было государственной казной выдано 1 639 285 рублей и 1/4 копейки, но император предупреждал атамана, что деньги эти будут возвращены из добычи, захваченной казаками в Индии.
После выступления казаков с Дона поход пришлось совершать в исключительно тяжелых климатических условиях: были сильные морозы, метели и крайне скверное состояние дорог. В марте Волга стала вскрываться и лед не выдерживал движения эшелонов, лошади проваливались. Во избежание несчастных случаев приходилось принимать меры. Полковником Денисовым были собраны 300 человек крестьян, и они заранее были расставлены вдоль пути следования через реку полков. Часть одного из полков провалилась, и не было погибших только благодаря заранее принятым мерам предосторожности. К 18 марта переправа через Волгу была совершена, после чего Орлов донес императору: «Полки продолжают движение дальше, направляясь к Иргизу». Движение затруднялось тем, что трудно было поддерживать связь не только между эшелонами, но даже между полками.
Правление императора Павла считалось временем страха. Дворянский класс, начавший формироваться при Петре Великом, получил оконченное оформление при Екатерине Великой. Павел I, ломая всю систему правления матери, обрушился прежде всего на дворянство. Меры против дворянства проявлялись со стороны императора не в государственных указах, а в личном произволе.
