История кельтских королевств полностью

Ирландские традиционные верования о перерождении вновь отсылают нас к континентальным свидетельствам. Некоторые античные авторы сообщают, что, согласно учению друидов, душа не умирает, но живет in alio orbe. Галльские традиции сохранили определенные следы веры в перерождение, а также представлений о том, что боги выступают в роли psychopompos, божественных отцов человеческих отпрысков, как в случае Монгана. У св. Августина, однако, мы находим интересный отрывок, в котором Августин утверждает "на бесспорных основаниях", что "нечистые духи — сильваны и паны, в народе называемые инкубами, — часто дерзко нападают на женщин; а некоторые демоны, которых галлы называют дусии, обычно и пытаются, и совершают это отвратительное действие". Может быть, св. Августин знал и, конечно, неправильно истолковал истории, подобные тем, которые мы ассоциируем с Мананнаном, рассматривая их сквозь искажающую призму христианских взглядов?

Было бы опрометчиво предполагать, что культ Мананнана мак Лира всегда ограничивался Ирландским морем или даже что он происходил из этого района. Ранняя исландская и норвежская литература зафиксировала предания, демонстрирующие близкое сходство с Мананнаном, культом перерождения и Земли Обетованной. Мифологические традиции рассказывают о некоем Гутмунде из Гласисвеллира, правившем в чудесной стране, напоминающей Tir Tairngire; его подданные не умирают, а живут из поколения в поколение, и его держава называется Odainsakr, "поле немертвых", и Land lifanda manna, "земля живых людей". В этих рассказах подразумевается, что это была страна перерождения, страна молодости и бессмертия. Вероятным центром распространения подобных историй в северных морях были Гебриды. Ранняя норвежская поэма "Ригстула", несомненно, происходит из ирландской среды, и здесь норвежский герой Риг (ирл. ri, "король") является отцом чужого ребенка и, может быть, ассоциируется с морем[408]. В норвежских сагах, а также в норвежских поэмах о Хельги из Старшей Эдды перерождение мертвых происходит в результате посещения страны мертвых и могильников, в которых они похоронены, смертным человеком.

Духовная роль, приписываемая женщинам в этом культе перерождения, очень высока. В этот период развития ирландской мифологии женщина, а не мужчина является духовным посредником, ведущим душу умершего к перерождению в следующем поколении. В действительности можно сказать, что в целом высокий престиж женщин — это черта, свойственная ранней кельтской цивилизации и особенно кельтской мифологии. Мы видели матрон (матерей) среди древнейших персонажей галльской мифологии. В Ирландии местные боги, Tuatha De Danann, считаются "Племенами Богини Дану". Морриган — это "великая королева".

И история, и предания несут отголоски высокого статуса женщин в кельтской мифологии. Римская историография не зафиксировала в кельтской Британии противников-мужчин, равных по значимости Боудикке и Картимандуе. В "Героическом Веке" Ирландии Медб, королева Коннахта, является правящей государыней. Айлиль, ее муж, остается лишь ее супругом. И именно Медб является самой замечательной личностью во всех королевских династиях "Героического Века".

В ирландских и валлийских повестях кельтской Британии великие Герои обучаются у женщин не только мудрости, но и боевым приемам. В ирландской саге "Сватовство к Эмер" Кухулин обучается всем боевым приемам у двух воинственных королев — у Скатах, которая одновременно является faith, то есть "прорицательницей", мастером магической мудрости, — и у Айфэ. В валлийской повести о Передуре (позднее Персивале) герой обучается у девяти gwiddonod из Глостера, которые, по всей видимости, также занимаются военным делом. Они носят шлемы и оружие, наставляют Передура в рыцарстве и боевых приемах, дают ему коня и доспехи. Эти женщины обучают и других молодых людей, которые живут со своими родителями в отдельном доме, "llys", или дворе. Подобное обучение напоминает школу военного мастерства.

Высокий престиж женщин — очень древнее явление на Британских островах. Среди древних пиктов до IX века законом было установлено наследование по материнской линии. Беда говорит, что даже в его дни, когда бы ни возникал вопрос о наследовании королевского трона у пиктов, их правитель выбирался по женской линии. Происходит ли этот обычай от континентальных галлов? По крайней мере, галльские женщины, по-видимому, не были обделены боевым искусством. Аммиан Марцеллин (XV, XII), писавший в IV веке н. э., оставил незабываемое описание галльских женщин-воительниц: