Следующее крупное пополнение рядов кубанского казачества произошло в 1708 г. Главные события разыгрались опять на Дону — осенью 1707 г. там вспыхнуло мощное казачье восстание против царизма, получившее название Булавинского (1707–1709). После ряда поражений повстанцы разработали план отступления на Кубань. Осуществил его ближайший сподвижник К. А. Булавина — Игнат Некрасов, который увел в конце августа 1708 г. несколько сот казаков вместе с семьями с Дона на Правобережье Кубани, входившее тогда в состав Крымского ханства. Вскоре после смещения с престола принявшего их Каплан-Гирея казаки-некрасовцы, опасаясь за свою дальнейшую судьбу, переселились в Закубанье, к адыгам, проживая там еще в начале 1712 г. Новый хан пощадил беглецов, поскольку ему было известно о верности и храбрости первых («старых») кубанских казаков-пахомовцев. Летом 1709 г. в Крым был отправлен по царскому указу дворянин В. Блеклый, которому поручалось склонить хана с помощью богатых даров к выдаче бунтовских казаков. Осведомленный об их местонахождении Девлет-Гирей уклонился от решения проблемы в пользу России, рассчитывая найти в лице некрасовцев верных воинов и разведчиков. Приняв участие в русско-турецкой войне 1710–1711 гг. на стороне татар, казаки-некрасовцы переселились на правый берег Кубани, избрав в качестве своего основного местопребывания болотисто-островные земли Таманского полуострова. В кубанских лиманах они возвели несколько укрепленных городков — Хан-Тюбе, Кара-Игнат и т. д. В 1711 г. правовой статус пребывания некрасовцев на Кубани был определен — по Прутскому мирному договору между Россией и Турцией они признавались подданными крымского хана, а Россия обязывалась более не добиваться их выдачи.
Следует отметить, что все правящие крымские ханы видели в некрасовцах не потенциальных изменников, а верных защитников своего трона, что было по достоинству оценено казаками. На протяжении XVIII в. не зафиксировано случаев государственной измены со стороны некрасовцев. Недаром хан Менгли-Гирей держал при себе в 1730-х годах в качестве личной гвардии сотню некрасовцев во главе с А. Черкесом. Некрасовцы приняли участие во всех русско-турецких войнах XVIII в., действуя в составе татарского войска. Как правило, они служили в коннице, выступая, быть может, отдельным отрядом. Нередко использовались знания казаков-некрасовцев о землях Подонья, в том числе тайных тропах, бродах и пр. Как носители языка они нередко обманывали донцов, захватывая их в плен в качестве языков. Донские казаки ненавидели некрасовцев и при поимке обычно убивали. Антироссийские деяния некрасовцев нередко сопровождались грабежами и убийствами; «преуспели» они и на таком неблаговидном поприще, как пленопродавство. Высокое воинское искусство, храбрость и честность казаков лежали в основе их личностных взаимоотношений с Гиреями, причем качества некрасовцев зачастую превосходили соответствующие характеристики турок и татар. Добывание казаками еды особых проблем не вызывало: условия кубанского региона позволяли в достаточном количестве ловить рыбу, стрелять птицу и более крупную дичь. Ни в одной области хозяйственной, религиозной, военно-политической жизни некрасовцев мы не находим фактов притеснения, которые инициировались бы крымскими ханами. Они оказывали казакам содействие в удовлетворении духовных нужд.
XVIII в. — время расцвета Древлеправослявной (старообрядческой) церкви на Кубани. Здесь возводятся храмы, а в середине XVIII в. на Кубани в потаенном месте был основан даже монастырь. На протяжении десятилетий некрасовцы активно и успешно занимались так называемым сманиванием. Под воздействием их агитации на Кубань бегут донские, терские казаки, крестьяне российских губерний. Как говорилось в одном из документов, «на Кубани староверят и за старую веру не гонят». Даже в 1773 г. на заседании высших сановников в Петербурге признавалось, что в случае возвращения некрасовцев в Россию «пристанище» для беглых казаков с Дона могло бы «истребиться». Бегство на Кубань в 1752 г. казаков из Маноцкой станицы на Дону вызвало разбирательство дела в Стамбуле. Российский посол безуспешно тогда жаловался на некрасовцев и покровительствовавшего им крымского хана. Термин «шпионы Некрасова» стал нарицательным в российской делопроизводственной документации. В 1720 г. указом Военной коллегии была даже введена смертная казнь за недонесение на этих шпионов, проникавших на Дон, Украину, Тамбовщину.
