Лекарь проницательно глянул на меня и протянул колбочку с темной жидкостью.
— Мама, значит… Ну-ну, ну-ну. Выпейте-ка, настойка черуши уменьшит боль и будет потихоньку снимать воспаление.
Я проглотила лекарство — оно оказалось жутко горьким. Что же местные доктора так сплоховали, даже в магическом мире не смогли придумать чего-нибудь более приятного на вкус.
А лекарь уже отвернулся и начал отчитываться пока невидимому мне человеку:
— Только отвары и настойки травок. Все принесу, все сделаю, но больше ничем помочь не смогу. Плохо, да, очень плохо. Сильно били, множественные внутренние повреждения. Но ничего-ничего, постепенно восстановится.
— Сколько на это потребуется времени? — музыкой прозвучал знакомый голос.
— Не меньше пары десятков дней, точнее не скажу, — немного смешавшись, ответил местный эскулап.
— Хорошо, — хотя ледяные интонации прозрачно намекали, что ничего хорошего в медико-магическом прогнозе милорд не увидел, — идите.
Лекарь немного суетливо покинул комнату, а мужчина подошел к кровати.
Сейчас я обратила внимание на его одежду и вообще на внешний вид. Белая рубашка с широким воротом, черная жилетка, расшитая серебром, черные облегающие брюки и черные же высокие кожаные сапоги с серебряными пряжками сидели безукоризненно на идеальной атлетической фигуре. Волнистые волосы в беспорядке рассыпались по широким плечам. Во всем облике милорда сквозила этакая элегантная небрежность. Безупречный и неприступный он внимательно смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц темными, как бездна, глазами.
— Не стоит ни о чем расспрашивать Бритту, — сказал он, вновь не опускаясь до приветствий, — не добавляй проблем раздевщице.
Я похолодела. То есть, в случае чего, он отыграется на девушке? Что ж, договорились. Бритте нельзя, значит, пусть отвечает сам.
— Но ведь вас я могу спросить, милорд? — главное оставаться уверенной и спокойной.
Мужчина промолчал, продолжая гипнотизировать жестким взглядом, и я приняла это за «высочайшее дозволение». Ведет себя, как особа королевских кровей, ни больше, ни меньше.
— Те девушки, которые не подошли для трансформации в дракона, где они? Вы вернули их по домам?
— Нет, это невозможно. Дверь из Иномирья открывается только в одну сторону.
Он равнодушно пожал плечами.
— И вы им не помогли? Или… убили?
Милорд едва заметно усмехнулся.
— Зачем? Они устраивают свою жизнь в новом для себя мире. Каждой было предложено высказать одну просьбу. Любую, но разумную.
В его взгляде мелькнуло что-то брезгливо-отрешенное, а я, кажется, догадалась, о чем могли грезить иномирные девушки без этой оговорки. Особенно, любители фэнтези. Хотя, не факт, что сюда занесло кого-то еще из нашего мира.
— Некоторые остались жить в моем владении, — продолжил меж тем милорд, — для них под запретом только проживание в столице. Кто хотел посмотреть другие города или миры — ушли. Мне не нужны лишние жертвы.
Лишние жертвы? А кто здесь жертва? Уж не я ли? Задавать вопросы расхотелось, спрашивать о своей догадке — тем более, вдобавок я как-то враз устала, вымотанная то ли приемом лекаря, то ли «светской беседой», то ли настойка начала действовать. Мужчина снова усмехнулся.
— Больше не вздумай вставать.
Похоже, он видел меня насквозь. Мало того, кажется, прекрасно понимал, насколько тяжело мне дался сегодняшний самостоятельный поход в уборную и решил проучить за упрямство. Хотя, в общем-то, правильно. И чего, спрашивается, выделывалась?
— Если что — звони раздевщице. Она показала, как ее вызывать?
— Нет, — пролепетала, почти отключаясь.
— Справа от тебя шнурок золотого цвета.
Я послушно повернула голову, и заметив плотно скрученную косу с бархатной кистью, показала на нее милорду. Он кивнул, и под проницательным взглядом я провалилась в глубокий сон.
Настойка черуши оказалась с секретом. Несколько дней я провалялась в почти беспрерывной отключке, в основном приходя в себя для того, чтобы выпить очередную микстуру или отвар. Это был не сон, а скорее, провал в небытие — никаких сновидений, лишь полупрозрачным шлейфом искрилась тоненькая связь с Сердцем Магии, которая больше не прерывалась. Правда, текла все еще в одну сторону — от меня…
Иногда, просыпаясь ночью, я чувствовала чье-то незримое присутствие, от которого становилось немного не по себе. По обеим сторонам кровати примостились низенькие столики с магическими лампадами в форме диковинного цветка, в которых за разноцветными камнями (по-видимому, драгоценными, уж очень ярко сверкали и вспыхивали) плясал огонь. Из-за всполохов пламени по комнате гуляли серые тени, исполняя фантастичный безмолвный спектакль, и чудилось, что любая иллюзорная фигура на поверку может оказаться настоящим человеком.
