На другой день я решила сначала поговорить с Милордом, а уже потом идти в библиотеку. Книги точно никуда не денутся, а так — вдруг уйду и пропущу его визит. В итоге прождала до самого вечера, периодически попивая лечебные травяные отвары и поедая фрукты, принесенные Бриттой. Лекарь пока велел есть только их — мол, так магические связи будут интенсивнее развиваться и могут даже чуть-чуть поспособствовать выздоровлению.
Мне особенно понравились крупные плоды насыщенного синего цвета с розовой сочной мякотью и мелкими косточками. Фрукт имел одуряюще аппетитный аромат и по вкусу напоминал гибрид цитруса с земляникой, а его мягкие косточки — миндальный орех.
Хозяин замка опять заявился ближе к ночи, спасибо, что на этот раз я не успела улечься в постель.
Ох, и хорош все-таки! Темные круги под глазами исчезли, на мужественном лице с удивительно гармоничными, хоть и жесткими чертами — невозмутимое спокойствие, почти отрешенность. Уверенные движения мужчины, грация и мощь матерого хищника завораживали. Настроение скакнуло вверх (насколько это возможно при устоявшемся эмоциональном балансе), но я не показала ни радости, ни навязчивого желания любоваться его почти совершенной (по крайней мере, в моих глазах) внешностью.
Милорд молча продефилировал к креслу, в котором я сидела, попивая очередной отварчик, восстанавливающий силы, глянул на пустое пространство, чуть склонив голову — и напротив появилось второе такое же.
Ничего себе! Оказывается, некоторые тут и предметы материализовывать умеют…
Усевшись, он вопросил бесстрастным тоном:
— Почему не ходила в библиотеку?
Интересно, вежливость вообще не его конек или это только я удостаиваюсь столь «теплого» отношения?
— Во-первых, жду обещанного разговора, а во-вторых — откуда вы знаете, что я не была в библиотеке?
Мужчина закатил глаза, будто услышал несусветную чушь.
— Очень смешно. Во-первых, я ничего не обещал. А во-вторых, ты полагаешь, я могу чего-то не знать о том, что происходит в моем доме?
— Так это же чокнуться можно, обо всем-то знать, — искренне удивилась я.
— Беспокоишься о моем душевном здоровье? Не стоит.
Эта фраза прозвучала настолько двусмысленно, что следующий вопрос вылетел сам собой:
— Полагаете, мне лучше побеспокоиться о себе?
— Неплохая идея, — очень серьезно кивнул он.
— А смысл? Если я нужна вам для чего-то страшного, — меня едва ощутимо передернуло, — что я могу противопоставить? Вы вон, кресла из воздуха делаете, а я еще даже не дракон!
Милорд в ответ посмотрел так, что у меня внутри разверзлась бездна — мрачный тяжелый взгляд темных глаз, казалось, проникал насквозь и читал самые сокровенные тайны, как раскрытую книгу. В этот момент я от души поблагодарила Фаррела за информацию о том, что чтение мыслей априори неподвластно никому. Надеюсь, он тогда не пошутил и не соврал…
Отчаянно красивые непроницаемые глаза продолжали затягивать в омут, но страха не было, скорее предвкушение… Предвкушение чего? Не знаю. Но четкое понимание, что мотивы Милорда продолжают оставаться тайной за семью печатями, помогло не поддаться его странному зову.
Неимоверным усилием удалось укрепить и чуть расширить ниточку, ведущую к Сердцу Магии. Это отрезвило, помогло прийти в себя.
Когда пауза затянулась, стало очевидно — заданным вопросом была пересечена незримая граница дозволенного. Чтобы оторваться от гипнотизирующего взгляда, пришлось собрать всю волю в кулак.
— Ведь здесь есть драконы, зачем для каких-то своих целей вырывать людей из других миров? — тихо спросила я.
— Поймать настоящего дракона невозможно, — совершенно спокойно ответил Милорд, будто не было секунду назад странного взгляда, выворачивающего наизнанку саму душу.
— Почему?
— Они слишком сильны.
— Даже вы не справитесь?
Его губы изогнулись в кривой усмешке, кажется, Милорд принял меня за наивную дурочку.
— Даже я. А так — есть шанс, что иномирянка подойдет для трансформации.
— Но почему иномирянка? Разве здешние люди не могут изменить расу?
— Нет. Только человек, пришедший из Иномирья, имеет мизерный шанс оказаться подходящим сосудом, готовым принять суть другой расы. По крайней мере, на данный момент не было ни одного факта, чтобы человек Наоса трансформировался в кого-то еще. И про иномирян в древних трактатах описаны лишь единичные случаи. Их тщательно исследовали, но так и не поняли, почему некоторые из иномирян, попав к нам, вдруг начинали перерождаться в оборотня, дракона, эльфа или дроу. И проконтролировать это невозможно. Из почти трехсот девушек ты первая, кто наконец, подошел. Остальные оказались абсолютными пустышками.
— Но вы же говорили о сотне, а теперь уже триста?!
— Каждые сто лет можно призвать не более сотни человек. Я сделал это третий раз.
Вроде бы Мира говорила, что людской век в Наосе длится до двухсот двадцати лет. Похоже, сильные маги живут намного дольше.
— А если я стану драконом, разве не буду такой же непобедимой, как они? — этот вывод казался очевидной закономерностью.
