Мира покачивается, словно в трансе, стеклянный взор устремлен в никуда… И мгновение спустя она снова кричит, увидев бледное лицо сестры, истекающей кровью на городской площади.
— Сали, нет! Сали!
— Мира, твоя сестра под защитой, все в порядке, — раздается удивительно мягкий, успокаивающий голос, разрывая муть иллюзии, смывая страхи, наполняя измученную девушку свежими силами, — держи связь с Толоном, не позволяй Тьме проникнуть в твой мир.
Синее кольцо поглощается Тьмой, но его магическая суть продолжает жить, держась на маленькой хрупкой девушке.
Одэн
В момент смерти брата он не почувствовал ничего, кроме невероятного облегчения, потому что все это время ощущал себя так, словно стоял босыми ногами на раскаленных углях. Что, если дракон не сумел перенести малетум до конца? Что, если Вита все еще в опасности? Но и на других скидывать убийство брата, оказавшегося монстром, было бы непростительным малодушием.
Поэтому, лишь увидев, что с девушкой все в порядке, он сумел, наконец, немного расслабиться. Единственное — то, как Вита переживала за незнакомого ему оборотня, как бросилась спасать его, отзывалось острыми уколами ревности, которые до дыр изрешетили все сердце.
За этими мучительными эмоциями он и не заметил, что стоило Фрэннору заговорить о запечатывании Тьмы, как внутри него недовольно шевельнулось нечто инородное и тут же замерло подобно пустынной змее перед решающим броском…
Обычно портальные камни были холодными, а сейчас Одэн держал ладонь на кристалле, ощущая непонятное тепло. Видимо, совместное действо команды, сплоченной Фрэннором, как-то повлияло на магические связи, протекающие между мирами. Одэн сосредоточился на этом тепле и собственной магии, которая сегодня бурлила особенно мощно — проводимые им потоки расширились и набрали небывалую силу.
Он не понял, в какой момент прозрачный поток на мгновение замер и вдруг принялся стремительно окрашиваться в черный цвет. Одновременно тело сковала неподвижность, а пространство заволокло непроглядным туманом, пропали звуки — все вокруг приобрело неестественный, почти эфемерный вид.
— Приветствую тебя, будущий император Сопредельных Миров, — раздался чарующий женский голос, — Что ж, дорогой Одэн, настала пора сделать то, к чему ты шел все эти годы — разрушить Далак, отомстить драконам за убийство возлюбленной и за твои собственные страдания.
Его глаза не видели ничего, но перед внутренним взором возникла женщина, которую можно было назвать невероятно, немыслимо прекрасной, если бы не отвратительные волосы, клубящиеся живой тьмой вокруг чересчур бледного лица. Из-за этих волос вкупе с мрачной аурой и ангельскими, но неживыми глазами, физическое олицетворение Тьмы вызывало отвращение вплоть до тошноты.
— Твой главный недруг сейчас держит портальный кристалл. Остальные намного слабее, они не смогут нам помешать. Я добавила силу Тьмы в твою магию, она заполняет основные магические каналы наших будущих владений, а тебе осталось ударить в самый центр портала, чтобы разрушить камень — и все будет кончено.
— Я не сделаю этого, — ответил Одэн, с омерзением глядя в мертвые глаза.
— Ты получил от меня вечную жизнь. Ты получил силу и способности почти всех рас. Ты получил возможность отомстить, а теперь отказываешься? — с придыханием промурлыкала Тьма.
Как ни странно, если не смотреть на нее, голос звучал очень мягко и соблазнительно.
— Да, мне это больше не нужно. Я и так натворил слишком много бед, довольно. Сейчас мне есть…
Он осекся, и замолчал. Тьма вся подобралась, словно собака, наткнувшаяся на горячий след. Несколько раз облетела Одэна, рассматривая со всех сторон, обволакивая своей темной сутью. Приблизилась почти вплотную, внимательно вглядываясь в глаза (он с содроганием ощутил, как отвратительно колышущиеся волосы касаются его лица), а затем звонко расхохоталась.
Странно было «видеть» и «слышать» ее где-то в глубине собственного сознания.
— Глупый, глупый мальчик! Я до последнего надеялась, что ты одумаешься и сам — САМ сделаешь то, что решил давным-давно. Но тебе вдруг взбрело в голову, что ты влюбился в пришлую. В иномирянку! С чего ты взял, что любишь ее? Твоей единственной любовью была и будет Мэвия, а эта девочка — самообман, попытка заменить ее.
Эта не совсем женщина, вернее, совсем не женщина пачкала своими грязными руками ту, что давным-давно ушла, и ту, что пусть недавно, но стала для него всем. В Одэне начала подниматься холодная ярость.
— Знаешь, что я тебе скажу, мой дорогой, глупый мальчик? — ласково ворковала меж тем Тьма, — Я могу вернуть твою настоящую любовь. Ваш пра-а-а-авильный, трижды проклятый Источник тоже в состоянии воскрешать мертвых, но наложил запрет на это из-за своих жалких принципов. Вы должны делать для него все, он для вас — ничего. А я просто помогу тебе. Смотри!
Она не взмахивала руками, не произносила магических формул и не выводила малетум, но в следующий миг перед внутренним взором Одэна возникла та, кого он много лет любил больше жизни.
Мэвия.
