Взгляд мужчины источал такую невероятную, всепоглощающую любовь, что в этот миг я поняла — сила его любви была столь велика, что помогла ему не только выпустить Тьму из недр Сопределья, но и напротив, взять ее под полный контроль и запечатать навсегда.
Я смотрела только на Одэна, но чувствовала изумление, исходившее от дракона — впервые за все время, что мы находились рядом, он не сумел проконтролировать эмоции — шок от того, что человеку удалось в одиночку подчинить Тьму, оказался слишком велик.
Однако, Фрэннор не был бы Фрэннором, если бы забыл, зачем наша команда собралась возле портала:
— Одэн, остался твой магический поток — и Сопределье очистится от последствий проклятья до конца.
Милорд кивнул, и вокруг желтого круга Дэвоны, олицетворяющего Тамхас, появился, наконец, седьмой — теплого, медово-рыжего оттенка. Едва магический поток Наоса подключился к танцу остальных, я почти на физическом уровне почувствовала, как от продолжавшего бурлить фиолетовой дымкой кристалла пошли волны исцеления, распространяясь на все Семь Сопредельных Миров…
Мы с Фрэннором стояли на верхней террасе его родового замка, который, как и все местные владения, располагался на облачной подушке и неторопливо дрейфовал в двух-трех километрах от земли. Внизу простирался бескрайний Далак…
Мир драконов — а теперь и мой мир, был прекрасен. Я немного рассмотрела его величественную красоту еще тогда, на глобусе Одэна, но сейчас, окунувшись в реальный Далак, влюбилась в свою новую родину тотчас же и навсегда. Синий океан с островами сказочных форм и красот, зеленые и цветочные долины, густые леса с деревьями-исполинами, ленты рек, вьющиеся между гор и холмов — вся природа ощущалась единым живым организмом.
Я чувствовала, что Далак дышит — его мощная грудь мерно вздымалась, прокачивая бесчисленные магические потоки. Они заполняли собой все вокруг, дарили умиротворение и радость. Далак, как по-настоящему любящее существо, бережно держал в объятьях каждую частичку пространства. А сам древний мир ластился к нам с Фрэннором, словно маленький щенок или котенок, соскучившийся по родителям.
Парапет, опоясывающий просторную террасу, на которой мы стояли, менял цветовую палитру в зависимости от того, под каким углом его пронизывал свет, напоминая этой особенностью радужный агат. Я рассматривала проплывающее внизу великолепие, старательно избегая смотреть на дракона. Теплый камень парапета, видимо, тоже был живым, потому что контакт с ним приглушал легкое волнение, охватившее меня с той минуты, как мы оказались здесь. Я понимала, что пришла пора расставить все точки над «i», но если раньше мне хотелось сделать это, то теперь вдруг появился иррациональный страх.
Когда наша команда, наконец, завершила свою непростую миссию (которую я про себя назвала «Спасение Семи Сопредельных Миров»), Одэн предложил перенести народ в королевский замок, но все дружно отказались, сославшись на личные дела. Мира, которую, оказывается, звали Лорэлил и которая была королевой сэддэков, поставила цель поскорее вылечить сестру Сали-Лесанию в живительных водах Толона. При этом она не хотела расставаться с возлюбленным ни на минуту, но Джодок всей душой стремился в Адохар — проверить, ушел ли огонь обратно в океаны. Тэрмод последовал за своим повелителем. Дэвона и Лэйс поблагодарили за приглашение и отправились устраивать общую судьбу в Лоллэйн, где у эльфа осталась собственная усадьба. Эта пара просто-таки светилась от счастья.
Все пообещали прийти на какой-то местный праздник, который состоится через несколько десятков дней, но сейчас Одэну пришлось вернуться в свой замок одному. Мы даже не смогли нормально попрощаться — дракон торопил, предполагая, что необходимо как можно скорее поддержать Далак. Одэн только успел, чуть улыбнувшись, коснуться губами моей руки. Никогда бы не подумала, что улыбка может быть такой светлой и печальной одновременно.
Сейчас, вспоминая Одэна, я чувствовала прожигающий взгляд дракона, и когда услышала его тихий голос, чуть вздрогнула, а обернувшись, сразу попала в плен удивительных глаз:
— Тебе нужно будет часто приходить сюда, чтобы поддерживать наш мир. Особенно до тех пор, пока каждый дракон на счету. Постепенно те, кто остался в живых, ощутят наступившие перемены и вернутся, но нас все равно очень мало, — Фрэннор внимательно смотрел на меня, будто взглядом хотел выразить что-то, чего не мог сказать словами, — Чувствуешь — Далак насквозь пропитан собственной магией и магией Источника, здесь мы можем все. Не только перемещаться порталами, но и летать, видеть значительно больше, чем где бы то ни было, не составит труда распутать малетум любой сложности.
— Значит, здесь ты бы сумел снять тот малетум, что поставил король?
— Да. Но это возможно только в нашем мире. Далак живой, и драконы живут в одном ритме с ним. Существа других рас не могут ни зайти сюда, ни тем более жить здесь — местные временнЫе и пространственные магические потоки для них смертельны. Так что Дэргарду я сказал правду.
