В отличие от многих демонов, которым огонь не причинял вреда, но которые и не стремились лишний раз попадать в него, он любил гореть в огне, поэтому частенько сбегал из дворца, выходил за грань, что удерживала утекающая из мира магия, и горел-горел-горел, ощущая, как вопреки всем уверениям в обратном, его тело и душу наполняет сила… И в тот памятный день в очередной раз сбежавшего Джодока долго искали, чтобы отправить принца к призвавшему его Оракулу.
Огромный зал, в котором Оракул предсказывал будущее, вызывал трепет. Правильная окружность без потолка — где-то над головой клубился черный туман, высокие многоступенчатые округлые окна с мозаичном стеклом, за которыми виднелось закатное солнце Адохара, по стенам — огромные факелы с гудящим алым пламенем. Как только нога принца ступила на пол, он начал светиться, прокладывая ярко-красную дорожку, указывающую верное направление. Но особенно Джодока впечатлил мерно сияющий Камень Истины, огороженный ажурным плетением из крилита, для создания которого ушла уйма времени, пока в демонском огне созрел и был выкован этот редчайший камень. Секрет изготовления каменного плетения из крилита давно канул в Вечность, да и сам камень почти не встречался в Адохаре.
Джодок дошел до положенного места в центре круга, выделенном особыми рунами Зрелости и Истины, и почтительно поклонился.
— Ты сумеешь… Да, тебе это удастся… — услышал Джодок бормотание невесть откуда взявшегося Оракула, который на деле выглядел всего лишь как старый-престарый демон, такой дряхлый, что ткни — и рассыплется от древности.
Только глаза его отличались от демонских — в абсолютно черных белках, словно самая яркая звезда неба Адохара — звезда Аурэля, сияла белая точка. И этой точкой Оракул глядел и на Джодока, и одновременно куда-то сквозь него.
— Сумеешь… Любовь, да… Любовь…
Что, Тахор побери, он несет? Какая еще любовь? Для демонов понятие «любовь» отсутствовало напрочь. Они и слова-то этого не признавали. Похоть и страсть, страсть и похоть — вот два столпа, на которых строятся нормальные отношения, и в этом демонам нет и никогда не будет равных в Семи Сопредельных Мирах. Недаром же говорят, что даже драконы в плотских утехах не могут сопротивляться демонской силе.
«Кстати, я обязательно проверю это», — улыбнулся Джодок, и замечтавшись, чуть не пропустил следующие слова Оракула, которые собственно, и явились предсказанием, потому что именно в этот момент ярко вспыхнул Огонь Камня Истины:
— Ты полюбишь и избавишь свой народ от проклятья. Иди.
Джодок тогда с головой ухнул в ярость, как в пропасть, впервые самовоспламенился, а затем и принял боевую форму: пятиметровый черный демон с глазницами, полыхающими красным огнем, вместо волос — живое пламя, вьющееся по плечам гигантскими змеями, в огромных руках пылающие мечи, а вокруг сияет голубая сфера, ласкающая красивое мощное тело Джодока, прикрытое лишь кожаными наручами да бедренной повязкой с тяжелым ремнем. И никаких рогов и хвостов.
«Полюблю? — билась яростная мысль, — Я полюблю? Демоны не любят! А другие расы лишь слабеют от этого глупого чувства, идут на поводу у своих, так называемых «любимых», теряют силу и волю. Ни за что!»
Хорошо, что он успел выйти от Оракула, иначе не оставил бы от священного места камня на камне.
Все, кто увидел своего принца в тот день, были шокированы, а потом передавали новость из уст в уста. Да, у всех демонов есть боевая форма, но она, скорее, лишь называется таковой. В действительности боевая форма мало чем отличается от обычной, разве что немного увеличивается рост демона, тело охватывает огонь, вырастают хвост и длинные рога. Но нельзя сказать, что это помогало в схватках с врагами, напротив, иногда мешало. Принц оказался первым и единственным исключением из общего правила.
Получив предсказание, Джодок благополучно забыл его первую часть, сосредоточившись на поисках возможностей для выполнения второй. И вот сегодня, прожив без малого двести лет, уже не принц, но Повелитель, вспомнив полное предсказание, почти готов признать — выживший из ума старик оказался прав. По крайней мере, по первому пункту. И это при том, что как раз сейчас он как никогда близок к тому, чтобы привести в исполнение второй пункт предсказания — избавить свой народ от проклятья. Причем он может сделать это без всякой мифической любви. И сделает. Никто и ничто ему не помешает. Даже зарождающееся чувство… Нет, не так. Особенно оно!
По пустоши ехали группами. Впереди опять Велим, но уже вместе с Мирой, за ними неразлучная троица — Сали между своими мужчинами, и замыкали процессию мы с Фаррелом.
