Дэвона ни разу в жизни не плакала. Ни в три года, когда впервые упала с лошади, разбив в кровь колени и сломав правую руку. Ни в пять лет, когда старшие братья заперли в темном подвале на всю ночь излишне серьезную для своего возраста сестру (родители ездили на ярмарку с ночевкой и заступиться было некому). Ни в десять лет, когда братья с родителями погибли во время нападения разбойников на их небольшую деревню, приютившуюся в лесу недалеко от домена Зидор. Ни позже, когда работорговцы везли девочку и еще около пятидесяти молоденьких дроу, собранных в пределах Зидора, в припортальный бордель.
В окрестностях порталов Тамхаса располагались самые злачные места, а рабство в мире дроу давно являлось узаконенным средством для заработка. В первую очередь страдали дети, потерявшие семьи, ибо никто не вступался за них перед жестокими работорговцами. В итоге имущество, оставшееся от родителей, отбирали, а самих сирот продавали…
Тогда ей удалось сбежать из каравана работорговцев и чудом пройти портал в Наос, благодаря вовремя открывшемуся магическому дару огневика. С тех самых пор, уже почти двадцать лет, Дэвона выживала, как могла. Сначала побираясь возле магазинчиков у добросердечных женщин и бабуль, а позже нанимаясь в качестве магини и лучницы (владение луком у дроу и эльфов передавалось с кровью) в дешевые караваны для защиты противных, разжиревших от хорошей жизни торговцев. Регулярно выслушивая похабные предложения, всегда отказывалась от дополнительной монеты, предпочитая голодать, но не продавать честь — единственную оставшуюся ценность.
И даже в самые тяжелые времена десятилетняя Дэвона, одна в незнакомом мире, ни разу не заплакала.
А сейчас, похоже, наступил какой-то предел. Дэвона непрерывно чувствовала себя совсем, окончательно и беспросветно несчастной, и несмотря на то, что она вообще никогда не бывала счастливой, обычное состояние отличалось от нынешнего, как семечко таширата от выросшего мощного дерева.
Противная толстая деваха, из-за которой ее чуть не казнили, бесила одним фактом своего существования, а тут еще возле нее непрерывно вьются двое особей мужского пола. И неважно, что это мерзкий эльф и не менее отвратительный демон, мужчины-то очень даже видные, у Дэвоны таких никогда не было. И чего нашли в этой девке? Ну румяная, ну веселая — и что?
Дэвона с отчаянием смотрела на собственное понурое отражение в озерке, неподалеку от которого их компания разбила очередной привал. Кожа синюшного оттенка, огромные глаза с темно-фиолетовыми провалами вокруг и прямые, как пакля, блестящие черные волосы.
Крупные слезы с тихим звуком капали в прозрачную воду, на глади которой один за другим появлялись и исчезали ровные круги.
Девушка никогда себе не нравилась, и наверно, это тоже в какой-то степени определило ее несчастливую судьбу в любви. Ни один мужчина, способный заинтересовать, не отвечал на чувства дроу, а немногочисленные поклонники (за всю жизнь реальные поместились бы на пальцах одной руки) совсем не волновали ее.
В Дэвоне говорили одновременно ненависть и зависть — очень неприятное сочетание для любого существа, а для дроу просто-таки взрывоопасное. Оттого Дэвона не могла и дня провести без конфликта с Сали, Лэйсом или Тэрмодом, а чаще — со всеми тремя, потому что кого бы она не зацепила, двое других незамедлительно подтягивались на разборки.
Не сразу, но со временем дроу сообразила, что для неразлучной троицы скандалы являются развлечением, сама же не могла перестать злиться, вновь и вновь пытаясь задеть Сали, называя ее, самое малое, шлюхой, а ее мужчин жалкими подхалимами, ублажающими одну дыру.
Вдобавок спустя пару недель совместного путешествия Сали подлила масла в огонь, подойдя с милой улыбкой, от которой хотелось завыть дурниной:
— Я подумала, может быть, ты так нервничаешь, потому что у тебя давно нет мужчины? Лэйс и Тэрмонд — оба согласны, ну… сама понимаешь… Я их спросила. Выбирай любого.
Дэвона полагала, что Сали уже достаточно уязвила ее самолюбие, став «спасительницей», ан нет, то были цветочки. И пока дроу, пораженная нелепым предложением, хлопала глазами, впервые в жизни не зная, как реагировать, Сали сделала из ее молчания собственный вывод:
— А хочешь, можешь и с обоими.
Воображение без промедления подкинуло яркую картинку: Лэйс чувственными поцелуями осыпает ее лицо, а сзади демон языком и губами ласкает шею, в порыве страсти сжимая горячими руками живот, талию, бедра и то, что между ними… От непрошенной фантазии Дэвону охватило сумасшедшее возбуждение, она помотала головой, прогоняя сладкий морок, и ничего не ответив удивленной Сали, ушла прочь.
С тех пор Тэрмод начал подмигивать Дэвоне, кивая в сторону лесной чащи, отпуская шуточки, одна похабнее другой. Лэйс лишь понятливо улыбался, но это бесило гораздо сильнее.
