– Конечно, Юрьевич. У нас есть точное время выхода в эфир. При хорошем раскладе опознаем голубчика. Вытащим из компьютера его фотографию и дадим ее особистам,[3] чтобы они через свои позиции в воинских частях провели оперативное опознание. Понятно?
– Понятно, Васильевич.
– Ты тогда дай команду своему сотруднику, чтобы он нашел эти записи, просмотрел их и доложил результаты.
Калинин резво вышел из кабинета, разыскал своего подчиненного, готовившего на компьютере очередной документ, и поставил ему конкретную задачу, а когда тот ушел выполнять ее, он снова присоединился к Полевину, насвистывающему мотив шансона «Владимирский централ». Делал он это самозабвенно, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. Мелодия так и лилась из его уст, заставляя Калинина остановиться у порога и предаться упоению от творчества своего товарища.
– Ну ты, Васильевич, даешь, – с восхищением пробормотал Калинин, как тот прекратил свою «сонату». – Где такому учат?
– Где, где, в тюрьме. Я же несколько лет в оперчасти проработал. Вместе со своими подопечными участвовал в художественной самодеятельности. Там свистеть и научился, – слегка покраснев, ответил он.
В этот момент раздался дверной звонок. Антонины Васильевны сегодня не было на работе, а оперативные сотрудники выполняли задания, поэтому Калинин сам направился открывать дверь. Там стоял Петров. Он тяжело дышал.
– Товарищ подполковник, по вашему приказанию прибыл, – задыхаясь, произнес он.
– Заходите, Андрей Юрьевич, – Калинин сделал шаг в сторону, пропуская вперед бывшего спецназовца. – Чего так тяжело дышите?
– Бежал. Решил сделать пробежку, а то форму начинаю терять. На службе каждый день спортом занимался, а сейчас, сами понимаете… Размеренная семейная жизнь до добра не доведет. Вот уже и одышка появилась. Старею.
– Старость – не радость, – согласился с ним Калинин. – Проходите в мой кабинет. Есть разговор. Мои коллеги из Н-ска прибыли. Хотят с вами поговорить насчет завтрашнего дня.
Петров наклонился и прошептал Калинину на ухо:
– А какое звание у коллег?
– Тоже подполковник.
– Так он один? – продолжая шептать, спросил Петров.
– Один, один. Зовут его Игорь Васильевич.
– Ваш начальник?
Калинин молча кивнул головой, после чего спецназовец уверенно направился к двери в кабинет, а, подойдя, резким движением открыл его и отрапортовал:
– Товарищ подполковник, капитан Петров по вашему приказанию явился.
– Заходи, капитан Петров, – Полевин встал с кресла и, протянув руку, подошел к посетителю и представился: – Заместитель начальника отдела по борьбе с терроризмом подполковник Полевин Игорь Васильевич. Прошу любить и жаловать.
Петров двумя руками схватил кисть Полевина, энергично потряс ее и сказал:
– Очень рад, Игорь Васильевич, очень рад.
– Присаживайтесь. Андрей Юрьевич?
– Так точно, товарищ подполковник. Петров Андрей Юрьевич.
Спецназовец сел на предложенный ему стул, Полевин, похлопав его по плечу, уселся в кресло Калинина. Сам хозяин кабинета присел напротив Петрова.
– Ну рассказывай капитан, – Полевин с грозным видом уставился на него.
– А что рассказывать?
– Как до такой жизни докатился?
Петров неожиданно побледнел и, опустив глаза, спросил:
– До какой такой жизни, Игорь Васильевич?
– Ну начни с того, как ты забыл общевоинские уставы.
– Я их помню.
– Как же помнишь? Вошел в кабинет и что сказал?
– Я сказал: «Товарищ подполковник, капитан Петров по вашему приказанию явился».
– Во! С памятью у тебя все в порядке. Значит, действительно уставов не знаешь. Надо говорить: «Прибыл». Являться может только привидение, а военнослужащие прибывают. Понял? – Полевин самодовольно улыбнулся.
– Так точно, товарищ подполковник. Я уже Андрею Юрьевичу заметил, что эта семейная жизнь мне во вред пошла. Действительно стал понемногу забывать воинскую службу, – Петров вымученно улыбнулся и левой рукой вытер нос.
– Мне вот Андрей Юрьевич сказал, – продолжил Полевин, – что у тебя, боевого офицера, документы похитили. Как такое могло получиться?
– И на старуху бывает проруха. Сам не знаю, как так получилось. Вы не сомневайтесь, я все восстановлю. Уже направил запрос в воинскую часть. Должны скоро прислать новые документы.
– Да, как говорится, без бумажки мы какашка.
– Точно, товарищ подполковник. На работу не устроишься, пособие не получишь, даже брак со своей женщиной не заключишь, – Петров стал загибать пальцы на левой руке.
– Ничего, Андрей Юрьевич, ты поможешь нам, мы – тебе. Справим тебе новые документы, если, конечно, дело у нас общее выгорит.
– Да мне уже Андрей Юрьевич, говорил об этом. Так что я крайне заинтересован в благополучном исходе дела. А как выйдет, богу одному известно.
– А что, у тебя есть сомнения по этому поводу? – напрягся Полевин. Петров молча пожал плечами.
– Так есть или нет?
– Никак нет, товарищ полковник, – Петров неожиданно повысил в звании Полевина, как будто знал его потаенную мечту.
Игорь Васильевич расплылся в улыбке и сказал:
– Твоими устами да мед пить. Ладно, капитан, ты скажи, кто тебе сегодня звонил?
– Прапорщик звонил, тот самый, с которым я в Н-ске встречался и разговаривал. Вы слышали мою запись?
